Сандра Мартон - В то давно минувшее лето...

Алекс тихо рассмеялся.

– Я не собираюсь спрашивать его разрешения, Уитни.

– Если бы он только предполагав… если бы он подумал…

Его рука скользнула к ее затылку.

– Ты ошибаешься, дорогая. – Он передвинулся, и неожиданно они оказались друг от друга на расстоянии вздоха. – Это никоим образом не касается Дж. Т. Тернера или, черт побери, займа, который ему нужен. Это между мной и тобой, Уитни. Это старый должок, и настало время уладить дело.

Он сделал быстрое движение и пригвоздил ее к сиденью прежде, чем она успела его остановить.

– Нет, – застонала она, извиваясь под ним. Но его рот уже накрыл ее губы. Его поцелуй был грубым, холодным, но она молча вытерпела его. Алекс отодвинулся и заглянул ей в лицо.

– Ответь мне, черт возьми!

– Я ненавижу тебя, – прошептала она. Он схватил ее за плечи и потряс.

– Ты слышишь меня? Я сказал: поцелуй меня!

– Нет! – Глаза ее наполнились слезами. – Нет, не буду. Есть же предел тому, что ты вправе требовать от людей.

Он нахмурился.

– Я помню время, когда ты жаждала моих объятий, – сказал он. – Я помню, вкус твоего тела был сладок, как запретный плод.

– Не надо, – прошептала она. – Я прошу тебя, не надо.

Алекс взял ее лицо в ладони.

– Скажи мне, что и ты это помнишь, – сказал он тихо.

– Нет, – Уитни отрицательно мотала головой, – не помню.

Он наклонился и поцеловал ее, нежно касаясь ее губ.

– Твои глаза как сапфиры, – прошептал он, и неожиданно слезы ушли, и она уступила.

– Алекс, – выдохнула она, и ее губы раскрылись ему навстречу.

Он издал стон, когда она положила руки ему на грудь.

– Да, – пробормотал он, – да, так. Дай мне вкусить тебя. Позволь…

Она тихо застонала, когда его рука нежно коснулась ее, очерчивая контур ее шеи, изгиб плеча, высокую линию груди.

– Скажи мне, что ты хочешь меня, – сказал он. – Дай мне услышать, как ты это скажешь.

– Алекс…

Его пальцы слегка касались ее груди, бутона набухшего соска, и она застонала и подняла руки навстречу ему, крепко обняв его за шею.

– Скажи мне, что хочешь меня так, как я хочу тебя.

Он снял ее руку со своей шеи и опустил ее между ними так, чтобы она смогла почувствовать силу его возбуждения.

– Вот что ты со мной делаешь, – сказал он хриплым шепотом. – Вот что ты всегда со мной делала.

– Нет, – она закрыла глаза и отрицательно помотала головой, – нет.

Он поднял ее руку, поцеловал ладонь, а потом прижал к своей щеке.

– Да, – повторил он, сжал ее в объятиях и поцеловал снова. Казалось, прошла целая вечность, когда он наконец поднял голову и нежно отодвинул ее от себя. – Посмотри на меня, – прошептал он. Ее глаза медленно открылись, и она смотрела на его лицо, напряженное и искаженное от желания.

– Я был в постели со многими женщинами за последние девять лет, Уитни. – Она съежилась и отвернулась, но он взял ее за подбородок и заставил смотреть себе в лицо. – Дай мне закончить, – сказал он грубо и выдохнул. – Со множеством женщин. Но ни одна из них не заставила меня забыть, как сильно я хочу тебя.

– Мне следует считать, что это очень лестно? Он мягко засмеялся и легко провел большим пальцем по ее нижней губе.

– Не говори мне, что ты никогда не думала о том, что могло быть между нами.

В голове у нее все поплыло. Конечно, она думала об этом день за днем, ночь за ночью, год за годом. Но она не скажет ему об этом.

– Нет, – сказала она. – Никогда. – Ложь была горькой на вкус. Но он это заслужил. Почему он так поступает? Почему?

Глаза его потемнели.

– Я тебе не верю.

– Мне все равно, веришь ты мне или нет. Я была занята. Мой бизнес…

– У тебя был мужчина?

– Разве твои ищейки не разнюхали это? – удивилась она, оттягивая время.

Он нахмурился.

– Я хочу услышать от тебя.

Она понимала, о чем он спрашивает: не о том, был ли у нее кто-нибудь, а о том, не вызвал ли кто-то такого же полета чувств, какой он вызывал в ней девять долгих лет назад.

Нет, такого человека не было. Только объятия Алекса давали ей почувствовать этот горячий, все сметающий прилив желания, эту сладостную готовность завоевывать и быть завоеванной одновременно. Его рука сильнее сжала ее подбородок, и она посмотрела на него. Глаза его смотрели прямо на нее, взгляд был яростным и властным.

– Ответь мне, – потребовал он. – Были другие? Волна паники захлестнула ее. «Господи! Какую силу он обретет, если узнает правду!»

– Да, – солгала она. – Конечно, были. Неужели ты думал, что, расставшись с тобой, я ни с кем не смогу' быть вместе?

Он улыбнулся, и безжалостность его улыбки заставила ее дыхание участиться.

– Нет, – сказал он. – Нет, ведь у меня не было шанса закончить то, что я только начал. – Его рука скользила по ее горлу, а потом слегка сжала его. – Но я собираюсь закончить, моя радость. Я намерен позаботиться о том, чтобы ты не смогла больше смотреть ни на одного мужчину, не вспомнив обо мне.

Казалось, ее сердце остановилось.

– Перестань запугивать меня, Алекс. Я ни на минуту не поверю, что в твоем стиле насильно заставлять женщин подчиняться тебе.

Он засмеялся.

– Разве тут кто-то говорил о насилии? – прошептал он, и его рука скользнула к ее затылку, пальцы запутались в светлой россыпи ее волос, когда он наклонил ее лицо к себе. – То, что я задумал, – совершенно официальная формальность.

Сбитая с толку, она уставилась на него.

– Что?

Улыбка его сияла холодной решимостью, и все же неожиданно она мельком заметила что-то еще, спрятанное за ней. Грусть. Или мучительную боль, Но в этот момент он приник к ней, и его поцелуй смел все ее размышления.

Это был долгий, медленный поцелуй, полный обещаний того, что предстоит, и он растопил ее своей пылкостью. Когда рука Алекса легко сомкнулась вокруг ее груди, из ее горла вырвался неясный звук и бессознательный шепот, свидетельствующий о том, что она сдалась, что она больше не может сдерживать ни этих невнятных слов, ни бешено стучащего сердца.

Он как будто поджидал этого момента – и теперь, отодвинувшись, посмотрел на нее своими темными, как ночь, глазами.

– То, что я задумал, – сказал он ласково, – это наш брак.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Уитни стояла перед зеркалом в своей спальне, пристально разглядывая свое отражение и пытаясь представить, как она появится перед гостями, ожидающими в саду.

Она видела молодую женщину с бледным лицом, глазами, блестевшими как в лихорадке, с натянутой улыбкой. Она выглядела и встревоженной, и взволнованной и понимала, какое из этих чувств выберут собравшиеся внизу гости.

– Это так захватывающе! – всплеснула руками жена одного из менеджеров Дж. Т. вчера, не успев переступить порог и произнести свои поздравления.