Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ) - Тала Тоцка

сводя глаз с его губ. Представляю, какие они горячие. А потом представляю, что они делают с Лией...

— Отпусти, — пробую выдернуть руки, — лучше отпусти, Никита, а то укушу.

Приоткрываю рот и наклоняюсь к шее. Он отшатывается, ослабляет нажим, и я толкаю его в грудь.

— Если Лия недостаточно хорошо отсасывает, купи себе еще кого-нибудь на «полный прайс», — зло бросаю, одергивая задравшийся подол.

— Ты уже и про «полный» знаешь, — Никита хватает за запястье. — Что еще тебе рассказали?

— Что ты опять в учредителях, — бью наугад, он морщится. Отпускает руку.

— Идиотка.

— Это заразное, так что лучше тебе отвалить.

— Не смей. Больше. Его. Надевать, — выплевывает каждое слово.

— А то что? — вздергиваю подбородок.

— А то сниму при всех, — отвечает почти спокойно, но грудная клетка все еще неровно вздымается.

Он упирается в стену, поправляет ширинку, при этом болезненно морщится. Некоторое время просто дышит, а я не понимаю, зачем продолжаю стоять и мысленно приказывать себе не пялиться на налитый бугор в паху.

— Надеюсь, ты меня услышала, — он отталкивается от стены и идет к выходу.

— И тебе спокойной ночи, — бросаю в спину, но Никита не оборачивается.

глава 12

Маша

Саймон находит меня сам. Успеваю переодеться и прийти в себя после общения с Топольским.

Мне срочно нужен треннинг как повысить самообладание, я не хочу показывать свою уязвимость перед этим подонком. Справиться самой у меня не выходит.

Презираю себя за то, что такая тряпка, но когда его вижу, ничего не могу с собой поделать. Я не могу его ненавидеть. Не получается.

Сейчас нет настроения ни с кем общаться, даже с Саймоном, но приходится терпеть и молча его слушать. Мое участие в разговоре сводится к редкому хмыканию, зато приятель захлебывается от восторга.

— Ты просто потрясающая, малыш! Не представляешь, сколько тебя отметили...

— Отметили? Это что значит? — спрашиваю я, и он тушуется.

— Проголосовали за тебя, малыш, я же говорил, что ты успешно пройдешь кастинг, и у тебя есть все шансы стать победительницей.

Пожимаю плечами. Если это принесет мне дополнительные баллы, то почему нет?

— Кстати, — парень наклоняется ближе, — вы с Оливией послезавтра можете поработать на вечеринке. Если, конечно, не передумали.

— Правда? Конечно, не передумали, — оживляюсь я. — Что за вечеринка? Где? У кого?

— В городе. Обычная туса, как все. А у кого, точно еще не знаю. Сказали, за вами приедут.

— Саймон, — останавливаюсь, разворачиваюсь к парню и смотрю в глаза, — скажи, ты гарантируешь, что ни я, ни Оливия там не должны...

— Хочешь, я пойду с тобой? — он не дает договорить, перебивает, и я ошалело киваю.

— Да. Конечно, хочу! Конечно...

Он наклоняется к моей макушке и говорит в самое ухо:

— Малыш, если бы вы договорились об услугах другого характера, то тогда ты была бы лишь одной из приглашенных. А так вы едете официально, на этот счет не переживай.

У порога комнаты я улыбаюсь на прощание, но неожиданно Саймон привлекает меня к себе.

— Малыш, я хотел предложить тебе... — он берет меня за затылок, запускает руку в волосы, наклоняется к лицу, и я непроизвольно отстраняюсь.

Мимо нас проходят девушки со старшего курса. Я поспешно целую Саймона в щеку и, не давая ему опомниться, закрываю дверь в комнату.

Я прекрасно поняла, что он имел в виду, и мне очень жаль, потому что я сама дала ему повод. Не надо было целоваться на глазах у Топольского, вот Саймон и решил, что я готова сменить формат наших отношений.

Не готова. Теперь еще сильнее, чем раньше.

Вечером перед сном захожу в переписку с Демоном. Он в сети, и я борюсь с искушением ему написать.

Хочется спровоцировать, вывести на эмоции, но я держусь. Лучше лицом к лицу, он должен спалиться, чтобы не было возможности выкрутиться.

Демон мне тоже ничего не пишет, будто чувствует, что я не собираюсь отвечать.

На следующий день во время обеденного перерыва я так зашиваюсь, что голову некогда поднять. Только успеваю накладывать еду на тарелки и выставлять на полку. Поэтому момент, когда к раздаточной стойке подъезжает Демьян, пропускаю.

— Маша? — слышу шокированный голос и поднимаю глаза.

Так не играют. Или он очень хороший актер. Но Демьян сейчас по-настоящему потрясен, это видно.

— Что ты здесь делаешь, Маша? — спрашивает он, не обращая внимания на толпящуюся за ним голодную очередь.

— А разве ты не видишь? — отвечаю максимально отстраненно. — Работаю.

— Но разве... — он замолкает и проглатывает готовые вырваться слова. А я мысленно за него договариваю.

Он мне солгал. Я не говорила, с крыши какого именно дома следила за дроном, а в нашем доме очень дорого снимать квартиру. Я ничего не говорила о своих родителях — ни о маме, ни об отчиме, ни о Шведове.

Открытый и улыбчивый парень Демьян, с которым мы только вчера познакомились, не должен удивляться, что я учусь за заработанные баллы.

Не должен. Только если он не следил за мной и ничего обо мне не знает.

— Что? — смотрю на него испытывающе.

— Ничего, — он уже совладал с собой и теперь снова безмятежно улыбается.

Вот только Демон тоже не стал бы удивляться. Демон все мои таблицы видел, где я сама веду учет своих отработок.

Значит все-таки актер?

Я не собираюсь ломать себе голову. Дожидаюсь, пока перед стойкой становится свободно, достаю телефон. И делаю то, что никогда раньше не делала. И не сделала бы без позволения Демона. Но мой лимит доверия исчерпался, поэтому я нажимаю в мессенджере на значок телефона.

Идет дозвон. Выхожу из-за стойки и иду по залу к Демьяну, который с незнакомыми мне парнями-старшекурсниками сидит за дальним столом. Его телефон лежит на столе экраном вверх.

Демьян чувствует мой взгляд, поднимает голову. В глазах сначала мелькает недоумение, а затем будто щелкает что-то, и я понимаю — он догадался.

Откидывается на спинку кресла, смотрит на меня с ожиданием. Я останавливаюсь в нескольких шагах и тоже смотрю, прижав телефон к уху.

Лицо Демьяна становится насмешливым, он кладет руку на телефон и проводит по экрану. Но тот продолжает безжизненно чернеть на светлой столешнице, и я отбиваю вызов. Но еще не сдаюсь.

«Демон,