Не буди лихо - Виктория Рогозина

— Мы пытались стабилизировать всё это, — прохрипел Юрий, указывая на панель управления, которая теперь казалась бесполезной. — Но тут… всё вышло из-под контроля.

— Я знаю, — глухо ответил Виктор. — Но у нас нет выбора. Мы должны работать дальше.

Время тянулось бесконечно. Силы иссякали. Виктор не раз чувствовал, как земля под ногами теряет стабильность, и ему приходилось хвататься за обломки, чтобы не упасть. Но останавливаться было нельзя. Жгучая боль в груди говорила о том, что радиация уже начала проникать в его тело, но он не мог уйти. Не сейчас.

Работа продолжалась, несмотря на выгорающее ощущение времени и пространства. Каждый новый шаг казался бесконечным, каждый очередной задание — неразрешимым. Но Виктор понимал: если они сейчас остановятся, то весь мир, который был за пределами этого кошмара, может рухнуть вместе с ними.

Он старался не думать о доме, о Припяти, где в эту ночь спали тысячи людей, ничего не подозревая о том, что их жизнь меняется навсегда. Анна… Он вспомнил ее лицо и испытал колкую боль в сердце, но тут же отбросил мысли о семье. Сейчас его долг был здесь, на станции.

***

Утро двадцать шестого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года выдалось ясным и солнечным. В Припяти, словно ничего не произошло, город просыпался к очередному дню. Сквозь окна многоэтажек тянулись первые лучи света, наполняя комнаты мягким, весенним теплом. Люди постепенно выходили из домов, готовясь к выходным, ведь впереди были долгожданные первомайские праздники — символ единства и труда для всего Советского Союза.

На улицах города было спокойно. Молодые мамы с детьми шли в сторону парков, пожилые люди неспешно прогуливались, обсуждая цены в магазинах и планы на предстоящие дни. Рабочие спешили на свои смены, и лишь редкие разговоры касались ночных событий на Чернобыльской атомной станции. Многие знали, что там произошла авария, но в городе не было паники. Никто не мог себе представить, насколько серьезной была ситуация.

— Слышал, на станции что-то произошло? — спросил один мужчина другого, стоя на автобусной остановке. — Говорят, пожар был.

— Да, вроде мелочь. Наши уже всё потушили, — ответил второй, зевнув. — Что там у нас не горело? Главное, что никто не пострадал.

— Ага, правду говоришь. Да и день-то какой! Ветерок, солнышко, а завтра вообще выходной.

Обычные будни шли своим чередом. На центральной площади собирались люди, кто-то обсуждал завтрашние первомайские шествия, кто-то планировал поездку за город на выходные. Никто не спешил покидать улицы, ощущение беды не витало в воздухе. Привычная тишина субботнего утра была обманчиво мирной.

В школе дети готовились к торжественным мероприятиям. Учителя проверяли списки участников, а родители обсуждали, кто какие костюмы шьет для праздничной колонны. Все вокруг напоминало подготовку к большому событию, празднику, который всегда ассоциировался с радостью, весельем и ощущением стабильности.

Улицы заполнялись все больше. Утренний рынок работал, как обычно, продавцы раскладывали овощи и фрукты, покупатели вели беседы, торгуясь за свежую зелень. Работники коммунальных служб подметали тротуары, а в витринах магазинов сверкали плакаты с лозунгами к Первому мая.

Вдалеке виднелась станция, окутанная лёгкой дымкой, но отсюда она казалась безобидной, почти безмолвной. Никто в Припяти не знал, что в её недрах скрывается невидимая угроза — радиация, которая уже начала расползаться по городу, медленно, но неумолимо.

Город жил своей жизнью. Люди смеялись, обсуждали планы, готовили обеды и завтрашние наряды. Никто не догадывался, что это спокойное утро станет началом конца их прежней жизни.

Под тёплым утренним солнцем многие жители Припяти решили воспользоваться хорошей погодой и отправились на природу. Люди выходили на лужайки, к реке Припять, раскладывали покрывала, улыбались друг другу, предвкушая предстоящие выходные. Солнце светило особенно ярко, и казалось, что весна, наконец, вступила в свои права.

На одной из зелёных лужаек две подруги, Лена и Ольга, разложив полотенца, лежали на траве и загорали.

— Какое сегодня солнышко! Смотри, уже загорела! — Ольга подняла руку, рассматривая полоску кожи, где час назад был белый след от одежды.

— Правда? И не говори, загар так быстро ложится! — ответила Лена, поворачиваясь на бок и подставляя спину под солнечные лучи. — Я раньше так за час не загорала!

Они рассмеялись, не подозревая, что это солнце приносит не здоровье, а опасность, которая проникала сквозь воздух, невидимая и смертельно опасная. Никто не говорил о радиации — люди не знали, что в воздухе уже витала невидимая угроза. Ни одно предупреждение не донеслось до них, и казалось, что этот день ничем не отличался от любого другого.

Мужчины у воды спокойно рыбачили, переговариваясь о прошедшей ночи. Кто-то упомянул о пожаре на станции, но особого значения этому не придавал. Городская милиция тоже была спокойна, не чувствуя угрозы. Весь город жил в безмятежности, не зная о том, что тени смерти уже легли на каждый его уголок.

На балконах домов люди пили чай, переговаривались о планах на майские праздники. Кто-то доставал зимние ковры и вешал их на балюстрады, готовясь выбивать пыль. Станция, видневшаяся вдалеке, уже не казалась чем-то тревожным — огонь ведь давно потушили.

— Надо взять с собой зонт от солнца, — предложила Ольга, поднимаясь с полотенца и оглядывая чистое небо. — Как-то сегодня особенно жарко.

— Да ладно, обгорим немножко, зато красиво будет, — ответила Лена, надевая солнцезащитные очки и снова ложась на спину.

Смех, шутки, разговоры — атмосфера спокойствия окутывала Припять. Люди не знали, что их тела впитывают не солнечные лучи, а радиацию. Не было волнений, не было тревог, никто не знал правды. И пока в этот день они чувствовали тепло на своей коже, радиация продолжала свое невидимое воздействие.

Глава 21

Алексей с трудом приоткрыл глаза. Мир вокруг был размытым, словно сквозь грязное стекло. Он чувствовал, как его тело обжигает боль — резкая, всепоглощающая. Он попытался пошевелиться, но каждое движение отзывалось адской ломотой в костях и тяжестью в мышцах. Комната была белой, стерильной, но ему казалось, что и стены пульсируют, как и его тело, пропитанное ядом. Он знал, что это радиация — этот невидимый убийца проник в каждую клетку его тела.

Воспоминания всплывали одно за другим. Взрывы. Огонь. Чёрный дым над энергоблоком. Ещё вчера он вместе с товарищами пытался спасти станцию, выполнять свой долг. Тогда, в ту ночь, никто и подумать не мог, что они