Кэш - Джессика Петерсон

Мария успокаивается, её шаг становится мягче.

— О. — Молли по-прежнему вцепилась в мою руку мёртвой хваткой. — Прости. Но вообще-то я не хочу умирать, так что…

— Ты не умрёшь. Не при мне.

Она бросает на меня взгляд из-под полей своей нелепой шляпы. Солнечный свет ложится на её лицо, глаза сияют, словно виски.

— Значит, я погибну в несчастном случае? Так ты решил от меня избавиться?

— Нет, мисс Лак. Я собирался позволить земле сделать всю грязную работу за меня. — Я киваю в сторону пастбища впереди. — Как я и говорил, здесь полно вещей, которые справятся с этим без моей помощи.

Она снова смеётся. И тут до меня доходит — может, я специально заставил её это сделать.

— Ах, непредумышленное убийство. Весело, правда? — Молли сжимает мою руку, а потом отпускает. — Ты смешной, Кэш.

— Непредумышленное убийство, вообще-то, совсем не весёлое, — вмешивается Гуди.

Я чувствую, как что-то внутри сжимается оттого, что её ладони больше нет на моей коже.

— Держитесь рядом. У нас ещё долгий путь впереди.

Как и во время обеда, я позволяю Гуди вести разговор. Она знает все тонкости работы ранчо Лаки почти так же хорошо, как и я. За годы совместной работы с Гарреттом я бы точно подумал, что между ними что-то было, если бы Гуди не была замужем за Таллулой Смит — самым крупным домовладельцем в Хартсвилле. Таллулу ещё можно встретить за стойкой в «Гремучей змее» — баре, который она владеет.

Гуди говорит. Я же держу один глаз на Молли, другой — на пастбищах, через которые мы проезжаем. Она не выглядит особо уверенной в седле, но остаётся в нём. Не жалуется. Это стоит отметить.

Поездка не оказывается пустой тратой времени. Мы натыкаемся на двух телок, которые пропали вчера. Я сообщаю по рации их местоположение — небольшой островок в ручье возле юго-восточного пастбища. Дюк и Джон Би говорят, что уже в пути с прицепом и медикаментами. Одна из телок в начале недели держалась в стороне во время кормёжки, так что ветеринар хочет её осмотреть.

Молли выпрямляется в седле.

— А где остальные коровы?

— Далеко. Их надо постоянно перемещать, чтобы они не выедали пастбища до земли. При таком стаде мы перегоняем их довольно часто. Сейчас они примерно в шести километрах отсюда. — Я показываю вдаль.

Глаза Молли округляются.

— Шесть километров?!

— Это ерунда. — Я разворачиваю лошадь и направляюсь к реке. — Ранчо Лаки большое, но далеко не самое крупное. Некоторые старые хозяйства, которые существуют уже много лет, по размеру как целый штат.

Гуди улыбается.

— Пока не выберешься сюда, не осознаёшь, насколько огромен Техас, да, Молли?

— Понятия не имела. — Молли кладёт руку на шляпу. — Вау.

Я показываю в другую сторону.

— Река была любимым местом Гарретта на ранчо. Тебе стоит её увидеть.

А ещё путь туда довольно ухабистый. Чем дольше Городская Девчонка пробудет в седле, тем больше вероятность, что завтра у неё будет всё болеть так, что она возненавидит это место.

Меня.

Ранчо.

Эту жизнь.

А вдруг нет?

Я точно не останусь, если она решит остаться. Либо она меня уволит, либо мне придётся самому уйти — других вариантов нет. Но тогда что?

Честно говоря, от моего решения ничего не зависит. Останется она или нет — это ничего не меняет.

Я ловлю её взгляд несколько раз. Может, потому, что она знает, что я смотрю на неё?

Но в её глазах, когда они задерживаются на моём лице, нет ни злости, ни раздражения.

Или, что чаще, за моим телом. Она меня разглядывает? Или просто наблюдает за тем, как я еду, пытаясь перенять какие-то приёмы?

К тому моменту, как мы поднимаемся на последний хребет над могучей рекой Колорадо, с меня уже льёт как из ведра. Я чувствую запах воды раньше, чем её вижу: сырая земля, аромат дождя на почве, которая слишком долго оставалась сухой.

Бросив взгляд на Молли, я задаюсь вопросом, что бы она сделала, если бы я сорвал с себя рубашку и нырнул в воду, чтобы охладиться. Уволила бы меня на месте? Или просто продолжила бы смотреть?

Тихий плеск реки наполняет воздух.

Я останавливаюсь немного раньше обрыва и спешиваюсь.

— Безопаснее вести лошадей пешком. Вон там обрыв метров шесть.

— Эм, хорошо. — Молли смотрит под ноги. Затем на меня. — Ты так легко слез с лошади, но почему-то мне кажется, что это не так просто.

Гуди тоже спешивается, стягивая перчатки.

— Нужна помощь, Молли?

— Я сам. — Я подхожу к Марии, ослабляя поводья, но не отпуская их. Поднимаю руки. — Давай.

Молли косится на меня.

— Я всё думаю о непредумышленном убийстве.

Жара давит на шею и спину, когда я щурюсь, глядя на неё.

— Я тебя не уроню. А даже если бы уронил — максимум сломаешь руку.

— Я тебе не доверяю.

— У тебя нет выбора. Клади руки мне на плечи, остальное я сделаю сам.

Она смотрит ещё секунду, потом, к моему удивлению, делает, как сказано — кладёт ладони мне на плечи. Я намеренно держу взгляд на седле, когда обхватываю её за талию. Она начинает спускаться в тот же момент, когда я её поднимаю, так что её вес на мгновение прижимается к моей груди.

Я поднимаю глаза, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. Наши взгляды встречаются. Опять этот жар внутри.

Теперь, когда её лицо всего в нескольких сантиметрах от моего, я замечаю, насколько она красива. Веснушки, рассыпанные по носу и щекам, крошечные коричневые точки, чуть светлее её глаз. Прямой нос, немного округлый на кончике. И губы — мягкие, подвижные.

Меня бесит, что я вообще замечаю всё это.

Меня чертовски бесит, что я не могу перестать смотреть.

— Ой! — Молли резко вздрагивает, её глаза распахиваются, когда она вдруг теряет равновесие.

Я тут же крепче сжимаю её талию и успеваю удержать, прежде чем она потянет нас обоих вниз.

Она приземляется с лёгким глухим стуком, её руки всё ещё у меня на плечах. Дыхание сбившееся.

— Сапог соскользнул. Прости.

Я сам едва перевожу дух, когда отвечаю:

— Эти сапоги тебе не в помощь.

— Да, ну, я их не для верховой езды делала.

Я снова встречаюсь с ней взглядом.

— Ты правда владеешь обувной компанией?

— Правда. — Её взгляд на мгновение опускается к её рукам, и она быстро убирает их. — Мы с подругой придумали эту идею ещё в колледже.

Как человек, владеющий одним бизнесом и управляющий другим, я знаю, сколько на это уходит сил. Но неужели она сама занимается всей