Скажи, что любишь - Маргарита Дюжева

ходить с перекошенной от радости физиономией, крича на каждом углу, что у меня есть мужик, от которого я без ума. Тогда бы Смолин точно не сунулся, он не из тех, кто подбирает объедки.

При мысли об этом передергивает. Не смогла бы. Даже для вида. Хватит, была уже в браке по расчету, в следующий раз если и пойду, то только по любви. Если вообще пойду.

Чтобы отвлечься, собираюсь и ползу в ближайший торговый центр. Долго брожу по детским магазинам, рассматривая красивые вещички. Руки чешутся купить хоть что-то, но держусь, зато отрываюсь на распродаже в интерьерном магазине. Каких-то свечек покупаю, тарелочек, подушку в форме печеньки и еще кучу ненужного барахла, которое в момент беременного помутнения показалось крайне привлекательным и необходимым.

В итоге получается целый пакет. Даже не пакет, а пакетище, в котором все звенит, перекатывается, а тонкие ручки пребольно режут пальцы.

— Бестолочь, — ворчу на саму себя, — отвлеклась, так отвлеклась.

Теперь хоть волоком по полу тащи. Однако против такого расклада бастует пузожитель, настойчиво пытаясь запихать пятку мне под ребро.

— Не буянь. Мамке был нужен релакс. Вот принесу все это добришко домой, расставлю по полкам и буду любоваться.

Дело осталось за малым. Донести…

— Светлана Андреевна? — рядом со мной остановился мужчина в темной, строгой куртке, — разрешите я вам помогу.

Я ревниво прижимаю пакет груди:

— Не разрешаю, — подозрительно рассматриваю нового персонажа, а в груди снова разгоняется только-только вошедшее в нормальный ритм сердце. Потому что я узнаю его.

Это один из людей Кирилла.

Он сдержано улыбается:

— Вы же понимаете, что все равно помогу?

Понять то понимаю, а вот принять не могу. Не получается.

Поэтому пихаю дребезжащий пакет в руки внезапному персонажу, а сама снова лезу в телефон и второй раз за день набираю бывшего мужа.

— Да, — он откликается моментально, голосом довольного кота тут же доводя меня до бешенства.

— Кир, ты издеваешься? — не знаю как, но мне удается задать этот вопрос без истеричных нот. Просто Снежная Королева, мать его, — сначала полез в мои врачебные дела, теперь приставил своего цепного пса.

Мужик с пакетом делает вид, что не слышит моих слов. Ему слишком много платят, чтобы возмущаться.

— Он просто контролирует, чтобы все было в порядке.

— Смолин, со мной и так все было в полном порядке. Пока ты снова не замаячил на горизонте, — решительно топаю прочь из магазина, даже не оглядываясь. Прекрасно знаю, что тот, кого приставили за мной наблюдать, не отстанет ни на шаг.

— Его присутствие не обсуждается.

Стискиваю зубы, чтобы не завизжать.

— Кир, тебе заняться нечем? Найди себе какую-нибудь губошлепину и ставь ей рамки и ограничения. А я прекрасно справляюсь без тебя и твоей псевдозаботы.

В трубке недовольное молчание. Нутром чую, что зацепила его, но не останавливаюсь:

— Ты можешь просто взять и оставить меня в покое? — цежу сквозь зубы, — просто отстань от меня и все. Ты мне больше не интересен. Вообще никак и ни в каком месте.

— Я это переживу, — ровно и без единой эмоции.

— Я рада за тебя. За то что ты такой живучий и непробиваемый. Но, серьезно, оставь меня в покое. Ты далеко уже не пупок моей Вселенной, не надо пытаться влезть обратно. Место уже занято.

Я имела в виду ребенка, но Смолин, кажется, подумал что-то другое, потому что голос изменился, стал холоднее на два десятка градусов:

— Свет, не усложняй. Ты же понимаешь, что мы в одной подлодке и…

— И?

— И хрен я тебя с нее отпущу, — звучит, как приговор, от которого волосы встают дыбом.

— Кирилл!

— Все, не буянь. Семен присмотрит за тобой. Если что-то потребуется – звони.

Он знает, что я его сейчас пошлю, поэтому скидывает звонок, не дождавшись ответа. Мне остаётся только шипеть и топать ногами от собственного бессилия

***

Семен проводил меня до подъезда. Мог бы и дальше, но я его не пустила. Вырвала из рук пакет и демонстративно захлопнула металлическую дверь перед самым носом.

Просто уму не постижимо! Сходила, блин, прогулялась. Расслабилась по полной!

Покупки уже не радовали. Я свалила все добро в углу в прихожей, а сама, не включая свет, подошла к окну. Моего личного цепного пса не было видно, но это не значило ровным счетом ничего! Стоит только высунуться из дома, он снова сядет мне на хвост и всю дорогу будет маячить молчаливой тенью за спиной. И я могу сколько угодно брыкаться и вопить о нарушении моих границ, все это не имеет значения, потому что слушать он будет только своего работодателя. А Смолин слишком щедро платит, чтобы его людей можно было перекупить.

— Бесит! — хлопнув по подоконнику, ойкаю и трясу ушибленной ладонью, — как же меня все бесит.

Давит ощущение западни. Хочется одновременно рычать, выть волком, и плакать, размазывая слезы по щекам. Какими только словами я не ругаю себя за ту вылазку в парк! Сидела бы дома, ничего бы этого не случилось. А теперь, куда не глянь – везде шляпа.

Мне очень хочется пожаловаться и смачно порыдать в чью-нибудь жилетку. Чтобы меня жалели, гладили по голове и говорили, какая я молодец и, что все будет хорошо.

Звоню Ленке. В конце концов это она вытащила меня в парк, пусть теперь утешает. Однако подруга не берет трубку. Я долго слушаю унылые гудки и в итоге скидываю. Пишу ей. В ответ тишина.

— Еще и игнор включила, — сокрушаюсь, но все-таки отправляю еще оно сообщение с вопросом все ли в порядке. Она девка шальная, и молчание в ее случае воспринимается, как предвестник проблем. Волнуюсь за нее.

Впрочем, в этот раз ответ прилетает быстро.

Все хорошо. Позвоню позже

— Позвонит она, — откладываю в сторону телефон и включаю телевизор, в надежде найти что-то интересное.

Как назло, попадается только реклама со счастливыми семействами. То колбасу дружно уплетают, то подгузники покупают, то кошек-собак тискают. Бесит!

Переключаю на какой-то фильм ужасов и остаюсь на нем. Впрочем происходящее на экране идет фоном, а я отдельно. Ни черта не понимаю, что там, вместо этого снова погружаюсь в свои мысли.

Раньше мне так сильно жаждала привлечь внимание Кирилла, что из кожи вон лезла. Теперь отчаянно хотелось обратного. Чтобы он забыл про меня, оставил в покое,