Злодей - Селия Аарон

летних месяцев, и дорога скользила по лужайке, как длинная черная змея.

— Это место просто огромное.

Она заглянула в фойе внизу, стены которого были выложены бесценным искусством, собранным несколькими поколениями Линдстромов. Люстра свисала с башни на третьем этаже над головой, кристаллы отбрасывали сияющие призмы высоко над нами.

Камилла запрокинула голову назад, ее тонкая шея звала к первобытной части меня, которая хотела отметить ее как мою.

— Неужели все это деньги сделали тебя таким? — она посмотрела мне в глаза. — Дело в этом?

— Ничто не делало меня таким.

Я провел бесчисленное количество часов на сеансах терапии, благодаря моему отцу, и каждый врач и психолог пришли к одному и тому же выводу. По спектру расстройств личности я был самым психопатичным человеком, которого они когда-либо консультировали. Это было очень странно для меня. Природа, а не воспитание, сотворила моего монстра.

— Как ты сказала ранее? Что есть, то есть? Я такой, какой я есть. Меня не изменить.

Ее глаза на мгновение смягчились, и она, казалось, была на грани того, чтобы что-то сказать. Затем она, казалось, еще раз подумала об этом и резко спустилась по лестнице.

Что бы я только не отдал, чтобы узнать, о чем она думала в тот момент.

Ее золотые волосы сияли, как нимб, когда она вошла в фойе, и то, что она была со мной, облегчило боль между моими ребрами. Это было правильно. Так и должно быть.

Как только мы достигли мраморной поверхности пола, почувствовали прохладу под нашими ногами, я повел ее по разветвленной лестнице к задней части дома.

— Гостиная, столовая и кабинет.

Я указал на каждую дверь, мимо которой мы проходили.

Она последовала за мной, остановившись на мгновение, чтобы заглянуть в кабинет.

Я свернул в последнюю дверь справа.

— Кухня, которая всегда заполнена продуктами, и если тебе нужно что-то конкретное, я буду рад достать это для тебя.

Рита выбежала из кладовой, ее темные волосы были собраны в аккуратный пучок, и ее обувь как у медсестры заскрипела по кафельному полу.

— Мистер Линдстром.

Она подняла глаза и остановилась.

— Доброе утро. Были проблемы с завтраком?

— Все было хорошо. Я хотел познакомить тебя с Камиллой. Это о ней упоминал Тимоти.

Камилла осматривала большую кухню, двойные печи и плиты, гранитные островки, а также встроенный холодильник и морозильную камеру.

— Рада с вами познакомиться.

Голос Риты был приветливым, но ее улыбка немного дрогнула.

— Полагаю, вы мне тоже не поможете?

Резкий тон Камиллы заставил Риту посмотреть на меня, а затем вернуть взгляд к Камилле.

— Она не будет.

— Отлично.

Камилла провела рукой по своим новоиспеченным блондинистым локонам.

— Рита, будь любезна покажи мне, где лежат ножи.

— Она уже заперла их в сейфе, в кладовой.

— Да, сэр, как Тимоти и велел, — женщина опиралась на раковину, ее возраст выдавала сутулая спина.

— Сэр?

— Что, Рита?

Вероятно, это было самое долгое общение с кем-либо за столько лет, пока она работала на меня.

— Вы ведь не причините ей вреда, правда?

Рита опустила взгляд на пол и сжала вместе свои морщинистые руки.

— Никогда.

— Хорошо.

Она кивнула, но так и не подняла глаз.

— Приятно познакомиться, мисс Камилла.

— Просто Камилла.

— Я надеюсь, что завтрак вам понравился. Я могу приготовить все, что пожелаете.

— Завтрак был восхитительный, спасибо.

Несмотря на ее попытки быть грубой, Камилла всегда возвращалась к настоящей себе, с теплотой и жизнью в каждом слове и движении.

Рита улыбнулась, прежде чем схватить губку и вытереть уже чистые столешницы.

Я показал на дверь в коридоре. Камилла нахмурилась, проходя мимо.

— Идем дальше.

Я продолжил идти вдоль задней части дома.

Стена уступила место широким окнам, выходящим на бассейн.

— Зимой здесь тепло и светло, так что ты можешь плавать в любое время, — голубая вода слегка колебалась, и водопад тихонько журчал в дальнем углу.

Я поймал ее отражение в стекле. Она все это принимала, но не сказала ни слова.

Вместо того, чтобы проводить ее через музыкальную комнату, я повернулся и показал ей на другое крыло дома.

— Это место даже больше, чем я думала, — Камилла провела пальцами вдоль панели. Ее голос звучал с горечью. — Но полагаю, что размер тюрьмы не имеет значения. Только прутья.

— Я рад, что мы на одной волне.

Я не знаю, почему мне нравилось уговаривать ее, но опять же, любая эмоция, которую я чувствовал, оставалась тайной — той, которую только она могла решить.

— Это последняя комната, которую ты увидишь во время нашей экскурсии.

Я толкнул тяжелую черную дверь и щелкнул выключателем. Огни начали светиться далеко над головой, и железная люстра замерцала в центре комнаты.

Камилла последовала вперед и остановилась. Я повернулся и сделал шаг, чтобы она могла получить полный обзор. Два яруса книг, яркие окна, удобные кресла и камин. Библиотека была одной из первых комнат, построенных более ста лет назад.

Я указал на совершенно новый книжный шкаф, который я установил в центре комнаты.

— Это для тебя.

Ее глаза становились все шире по мере того, как она продвигалась вглубь комнаты. Она пристально посмотрела на книжную полку в центре.

— Эти книги мои?

— Да.

Она продолжала идти.

— И это, похоже, новые.

— Это разнообразный выбор, который, как я думал, может тебя заинтересовать. Новые ботанические трактаты из различных экспедиций на Амазонку, плюс несколько древних текстов, которые я воссоздал из Библиотеки Конгресса. Я заметил, что особенно ты предпочитаешь журналы Педро Тейшейры[12], но у тебя были только некоторые из них.

Я вытащил ручное издание с конца средней полки.

— Это воссозданный журнал.

Я схватил большую книгу, прилегающую к ней.

— А это современные, перекрестные ссылки, которые соответствуют его открытиям.

Она смотрела на меня так, как будто я разговаривал на другом языке, на ее лице отразилась маска смущения и недоверия.

Я снова отложил книги, которые держал.

— Две нижние полки — это в основном ботаника. Средние две являются специфическими для Амазонки. И две верхние полки — это мелкие тексты, собранные учеными-фитологами в резиденции в Национальном архиве.

Огонь потрескивал и шипел, когда она обходила книжный шкаф, ее взгляд скользил от корешка к корешку.

В моей груди вспыхнуло еще одно странное чувство. Не ощущение жжения или разбитости, а что-то другое. Мои ладони стали липкими. Нервы? Это были нервы?

— Это…

Она снова обошла меня и посмотрела на широкий книжный шкаф.

Я ждал, мой мир вращается вокруг ее ответа.

Ее лицо смягчилось, хлипкая маска, которую она попыталась надеть, соскользнула. Девушка потянулась и погладила корешок воссозданного журнала Тейшейры.

Я искушал