Безжалостное правление - Моника Кейн

между нами, когда мое тело спутало его комфорт с чем-то большим. Но я не могу отрицать искры, которые вспыхивают в моей груди каждый раз, когда он рядом. Сегодня утром он налил мне чашку кофе, и я чуть не прижалась к его ноге. А сегодня вечером, увидев Романа в смокинге, я чуть не погибла.

Два камердинера в форме материализуются из ночи и открывают наши двери, один осторожно помогает Кире, а другой — мне выйти из машины.

Роман обходит капот. Опираясь одной рукой на крышу машины, он опускает голову, чтобы перекинуться парой слов с Феликсом через открытое окно. Я не знаю, что он говорит, но Феликс торжественно кивает и отъезжает.

Роман выпрямляется и оттягивает каждую манжету своего костюма. Высокий, смуглый и бесспорно красивый, он похож на задумчивого Джеймса Бонда. Это будет долгая ночь.

В кои-то веки Феликс и Богдан не сопровождают нас внутрь. Кира сказала что-то о том, что охрана и так очень строгая, а список гостей — эксклюзивный. Не думаю, что Роман в восторге от всего этого, но Кира убеждает, когда хочет.

Кира ведет нас в таунхаус. Внешняя простота уступает место роскошному интерьеру, где бордовые бархатные обои украшают стены, а хрустальные люстры отбрасывают теплый свет.

Красивая женщина в элегантном черном платье выходит вперед и берет Киру за руку.

— С возвращением обратно в Убежище, госпожа Белова. Спасибо, что привели с собой друзей.

С возвращением?

Я поднимаю брови, но Кира лишь слегка пожимает плечами.

— Я Паулина, менеджер клуба. — Высокая, элегантная и уравновешенная, она напоминает мне бывшую балерину. На вид ей около сорока, но я не могу сказать точно, потому что на ней маска Зорро.

Интересно.

По щелчку ее пальцев двое мускулистых мужчин в кожаных штанах и таких же масках, как у Паулины, входят в комнату, чтобы забрать наши куртки.

У меня пересыхает во рту. Вид, конечно, неплохой, но провести последнюю ночь в Лондоне в элитном стриптиз-клубе — это не совсем то, что я себе представляла. Я бросаю на Киру взгляд "что за хрень", но она не выглядит ошеломленной. В ответ она пожимает плечами и подмигивает.

Я перевожу взгляд на Романа, но он не смотрит в мою сторону. Он стоит неподвижно, с твердой челюстью, сосредоточившись на неизвестной точке вдалеке.

Я тяжело вздыхаю.

— Шоу начнется через час, — сообщает нам Паулина. — Не стесняйтесь, пройдите внутрь, выпейте чего-нибудь и устраивайтесь поудобнее. — На ее губах появляется легкая улыбка. — Правила просты: никаких настоящих имен, никаких телефонов, никаких камер, и не забудьте надеть маску. — Она протягивает маленькую черную маскарадную маску, похожую на ту, что носит она сама. — Остальное — это получение удовольствия.

А? Это становится все более странным с каждой секундой.

Паулина, возможно, почувствовав мои нервы, подходит ко мне.

— Повернись, — шепчет она мне на ухо.

Когда я поворачиваюсь, она берет тонкую маскарадную маску и начинает завязывать ее вокруг моей головы. Ее пальцы касаются моей кожи с нарочитой медлительностью. Я задерживаю дыхание, и по моей спине пробегает дрожь.

— Должно быть, для тебя это в новинку, — шепчет Паулина, ее дыхание ласкает мое ухо, пока она закрепляет маску. — Мой совет — просто отпусти себя. Возможно, ты откроешь здесь что-то новое о себе.

Маски, полуголые парни, совет просто отпустить себя… Я определенно что-то упускаю, но задавать вопросы бессмысленно, потому что Кира уже ведет меня по небольшому коридору, который вскоре выходит в основное помещение.

Ого.

Я останавливаюсь на месте и впитываю все это. Я ожидала увидеть ультрасовременный клуб, но нет, это место — нечто совершенно иное. Это как вернуться в прошлое, в 1920 года.

Люди общаются за барной стойкой с коктейлями или перед различными уголками, расположенными по всему помещению, которое окружено каминами и коврами из медвежьей шкуры. Сцены нет, что меня смущает, потому что Паулина сказала, что шоу начнется через час. Как и Роман, все мужчины одеты в смокинги, хотя я могу подтвердить, что ни один из них не выглядит так хорошо, как он. Женский дресс-код гораздо разнообразнее. Некоторые, как Кира и я, одеты в платья, но остальные… Ну, не так уж и много. Тонкие кружевные бюстгальтеры, стринги, пояса с подвязками и супервысокие каблуки.

Я поворачиваюсь к Кире.

— Это… секс-клуб? — Меня волнует ответ, потому что если это так, то о чем, черт возьми, она думает? Мне здесь не место.

Роман испускает придушенный кашель, затем ворчит что-то о наблюдении за баром, после чего уходит.

Кира пожевала внутреннюю сторону щеки.

— Строго говоря, да, но мы здесь не за этим. Мы здесь, чтобы насладиться развлечением, как в живом театре, только сексуальнее. — Когда я гримасничаю, она поднимает руки. — Я понимаю. Ты никогда не делала ничего подобного раньше, но это всего лишь одна ночь в твоей жизни. Никто не должен знать. Всего одна ночь, чтобы увидеть и испытать невероятные вещи.

Я потеряла дар речи.

— Кира… Это безумие.

Она обводит взглядом комнату и возвращается ко мне.

— Почему это безумие — попробовать, как выглядит хороший секс, до того как ты женишься и лишишься своей «Д»?

Господи. Я чуть не выкашляла легкое.

— Прости?

— Анатолий будет единственным мужчиной, с которым ты будешь спать всю свою жизнь. — Она гримасничает, не в силах скрыть свое отвращение. — Ты даже не будешь знать, хорошо это или, скажем прямо, скорее всего, плохо. Ты просто будешь думать, что это и есть секс. По крайней мере, увидишь, как выглядит удовольствие, вблизи и лично.

Ее слова проникают мне под кожу. Сердце Киры находится в правильном месте, но знать, как выглядит хороший секс, — это меньшее из того, что меня волнует. И все же я не могу удержаться от любопытства.

До сих пор мой опыт в сексе варьировался от хорошего до ужасного. До Анатолия у меня были мужчины. Серьезных отношений не было, но с несколькими парнями я встречалась. Руки и рот. Ничего сногсшибательного. Я всегда считала, что это хорошая идея — сохранить себя для будущего мужа, что очень старомодно, но это было тогда, когда я еще была убежденным романтиком.

Анатолий разрушил эту идею для меня. Чем глубже моя ненависть к нему, тем отвратительнее мне становится необходимость опускаться на него или дрочить ему. Я представляю себе жизнь, состоящую из минета, где он держит мою голову неподвижно и трахает мой рот, не заботясь о моем удовольствии. Я представляю, как он навалится на меня сверху, засунет себя внутрь и грубо возьмет то, что хочет.

Мысль о том,