Дикое шоссе - Девни Перри

распоряжении эту старую хижину, чем делить чье-то пространство.

Последней моей соседкой была Кэтрин. Мы жили вместе в палатке, затем здесь, в помещениях для персонала.

Когда нам обеим было скучно, мы практиковались в игре в покер. Карсон научил нас играть на свалке. У нас никогда не было денег, чтобы делать ставки, но мы играли и практиковались с зубочистками.

— Ты все еще помнишь, как играть в покер? — спросила я, ставя свой чемодан посреди гостиной хижины.

— Безусловно. — Кэтрин прошла на кухню, проводя пальцем по пыли на столешнице. — Примерно через год после твоего ухода Кэш приехал домой на весенние каникулы или что-то в этом роде и зашел в помещение для персонала. У кого-то из ребят был турнир по покеру. Я спросила, могу ли я тоже поиграть. Они все дразнили меня, что у них нет времени учить девочку игре.

— Ты выиграла?

— Черт возьми, да, я выиграла. — Она рассмеялась. — Время от времени мы с Кэшем ездим в город, чтобы поиграть в баре. По вечерам в пятницу и субботу у них проводятся игры. В следующий раз тебе стоит поехать с нами.

— Может быть. — Хотя я уже много лет не играла. — Так что за история у тебя с Кэшем?

— Никакой истории. — Она покачала головой. — Мы соседи. Коллеги по работе. Друзья.

Вранье. Она была влюблена в него. А Кэш этого не замечал.

Но я была не из тех, кто читает лекции о мужчинах. Я жила в старой хижине, которая нуждалась в тщательной уборке, потому что два дня назад позволила мужчине втянуть себя в глупую авантюру.

К счастью, Лондин было все равно, сколько времени мне потребуется, чтобы добраться до Калифорнии. Я позвонила ей после семейного ужина и все рассказала. Когда она закончила хохотать до упаду, то сказала, что у меня не было выбора, кроме как показать Истону где раки зимуют.

Итак, следующие три месяца я проведу в хижине в Монтане.

— Хорошо, что мы совершили набег на тележку для уборки. — Кэтрин открыла холодильник и, съежившись от запаха, быстро закрыла его. — Никто не станет думать о тебе хуже, если ты скажешь «к черту все» и уйдешь.

— Истон станет.

— Его мнение правда имеет значение?

Да.

— Нет, но мне здесь нравится. Так почему бы ему не заткнуться?

— Если ты уверена.

Я кивнула.

— Я уверена.

По правде говоря, я подумывала о том, чтобы уйти. После ужина я подумала о том, чтобы сесть в «Кадиллак» и отказаться от этой нелепой затеи. За последние сорок восемь часов я много думала об этом. Было воскресенье, и если бы я уехала завтра утром, то была бы в солнечной Калифорнии еще до конца недели.

Но я не была готова к отъезду.

Помимо того, что я доказывала Истону, что он был неправ, я наслаждалась своим пребыванием здесь. Мы с Кэтрин наверстывали упущенное. Семья Грир была невероятно гостеприимной, и моя простая работа на ресепшене вдохновляла.

Каждый раз, когда я слышала голос Истона в глубине своего сознания, говорящий мне, что я не вписываюсь сюда, я заставляла его замолчать, находя в этой ситуации что-то привлекательное.

Эта хижина была всего одна. Она находилась в двух милях от лоджа, на поляне, заросшей вечнозелеными растениями. Там не было ни панорамного вида на горы, ни массажистки по вызову. Но это было мое личное пространство, тихое и уединенное. У меня была возможность подумать. Начать решать, что я буду делать со своей жизнью, когда эти три месяца закончатся и моя поездка в Калифорнию завершится.

Потому что в тот момент я ни черта не понимала. Мне нужно было это время, чтобы подумать. Составить план.

Кроме того, за три месяца я могла пережить что угодно.

А я жила в местах и похуже.

— Какие у тебя планы на сегодня? — спросила Кэтрин.

— Убираться.

— Нужна помощь?

— Нет. Я сама. Иди и наслаждайся своим выходным.

— Выходной? — Она вопросительно посмотрела на меня. — Что это? Я собираюсь в офис, чтобы разобраться с электронной почтой. Может быть, если мне повезет, днем я смогу покататься. Хочешь присоединиться ко мне?

— Может быть. Напиши мне смс.

— Хорошо. — Она еще раз оглядела комнату, и ее глаза расширились. — Удачи.

Я рассмеялась и проводила ее на улицу, прислонившись к одному из бревенчатых столбов крыльца, пока она садилась в свой грузовик, припаркованный рядом с «Кадиллаком».

— Пока.

Она помахала мне рукой.

— Пока.

Когда ее грузовик скрылся за поворотом дороги, я глубоко вдохнула чистый горный воздух, а затем зашла в хижину.

Запах был затхлый. Повсюду плавала пыль, отражая солнечные лучи, пытавшиеся проникнуть сквозь затянутые пленкой стекла. Кэрол предложила прибраться в хижине, потому что здесь никто не останавливался более трех лет — она приходила убирать и проверять, нет ли мышей, несколько раз в год, но в остальном дом пустовал, — но я отклонила ее предложение, настояв на том, чтобы сделать всю работу самой.

В каком-то смысле уборка была бы чем-то моим.

Я стянула с себя свитер, сложила его и положила на чемодан, а затем принялась за работу.

Большая часть хижины представляла собой одну большую комнату. Жилая зона состояла из дивана из сыромятной кожи, такого же кресла и журнального столика. Напротив него располагался двухместный столик и небольшая кухня. В задней части домика располагалась спальня на одного человека. В ней было тесно из-за огромной кровати и нескольких выдвижных ящиков комода. Примыкающая ванная комната была спроектирована так, чтобы в ней был только стоячий душ, расположенный рядом с раковиной и туалетом. Квадратная прачечная у задней двери служила одновременно кладовой и складским помещением.

Сначала я занялась спальней, желая разложить свои вещи. Кровать была накрыта брезентом, чтобы на ней не было пыли, но я все равно сняла одеяло и простыни и бросила их в стиральную машину. Затем вытерла пыль со всех поверхностей и помыла ящики комода, прежде чем подмести и вымыть пол.

На лбу у меня выступили капельки пота, когда я закончила с кухней, вымыла всю посуду, а затем на четвереньках отскребла пол.

Несмотря на отсутствие ухода за хижиной, мне не потребовалось много времени, чтобы убрать всю ее, потому что она была совсем маленькой.

Я открыла дверь, чтобы впустить свежий воздух, и сделала то же самое с окнами, когда они были вымыты. Улыбка на моем лице была заслуженной. Беззаботной. Я работала не покладая рук с того самого дня, когда в шестнадцать лет сбежала из дома, сначала просто для того, чтобы выжить, а потом для того, чтобы