Дом из пепла и стекла - Силла Уэбб

Нико смеётся.

— Я переживу это. Я вроде как жду этого от тебя. Только не надо мордобоя. Я слишком красивый, — он насмешливо морщится.

Я не могу сдержать улыбку.

— Мудак, — бормочу я себе под нос.

Он кивает в знак согласия, затем поднимает руки вверх.

— Целься в лапы и бей прямо.

Я делаю, как он говорит, чувствуя себя глупо, когда мои маленькие кулачки бьют по накладкам, а он даже не шелохнётся, не покачнётся.

— Хорошо, давай сделаем несколько перекрёстных зацепов. Бей меня накрест и прикладывай больше усилий.

Я снова делаю то, что он говорит. Я бью его с намеченной силой, надеясь, что удар окажет физическое воздействие. Мы работаем так некоторое время, а потом он начинает уворачиваться от моих ударов, и мне становится труднее их наносить. Я понимаю, что мне это нравится, что это раскрепощает меня.

Через некоторое время мы останавливаемся, Нико отбрасывает накладки и снимает перчатки. Он берёт тейпы и обматывает мне запястья.

— Готова попробовать на мешке? — спрашивает он.

— Я бы подумала, что груша будет первой.

— Единственное, что у нас есть, — тяжёлая боксёрская груша, и ты рискуешь получить травму, если займёшься ею не разогретой. Следи за техникой, которую я тебе показываю. Не бей слишком сильно, а если больно, остановись, — он снова надевает мне на руки перчатки. Я выхожу за ним с ринга, спускаюсь по ступенькам и иду через всю комнату к массивному тяжёлому мешку, подвешенному к потолку.

Нико что-то нажимает на своём телефоне, и комнату заполняет громкий металл. Я его не узнаю. Я больше люблю Аббу.

— Тебе понравится, — говорит он, подводя меня к дальнему краю боксёрской груши.

Я останавливаюсь и смотрю на неё, прежде чем из моего рта вырывается смех. К мешку приклеена фотография Иветты, напечатанная на бумаге формата А4, помятая и потрёпанная. Очевидно, что она пережила пару ударов.

— Вот так, — говорит Нико. Он отходит назад, расширяет позицию и делает замах. Цепи звенят под силой его удара. На нём нет перчаток, и я вздрагиваю.

— Не выпрямляй руку слишком сильно. Держи её свободной. Вот так, — Нико бьёт и наносит удары, а я стараюсь сосредоточиться на его технике. Я правда стараюсь. Но меня завораживают мускулы его рук, которые мощно вздуваются и сгибаются. Он такой чертовски сильный и большой, и я хочу, чтобы вся эта мощь каким-то образом окутала меня. В моём углу. На моей стороне.

Вокруг меня.

Я отмахиваюсь от этой мысли. Нет. Нет. Нет. Я не буду об этом думать.

— Попробуй, — приказывает он.

Я делаю это, чувствуя себя поначалу глупо. Он стоит позади меня, и его большие руки гладят мои голые руки, корректируя мою технику и стойку. В этот раз его прикосновения не дразнят и не угрожают. Они кажутся… бесстрашными. Он искренне показывает мне, как это делается. После нескольких повторов он кивает мне и ухмыляется.

— У тебя хорошо получается. Увидимся на кухне. Закрой дверь, когда закончишь. Иветта не знает об этом месте. Никто из моих людей тебя не потревожит. Я сказал им, чтобы они не приходили до девяти.

— Подожди, ты уходишь? — я удивлена и немного разочарована.

Он снова вторгается в моё пространство и наклоняет мой подбородок.

— Тебе, малышка Синдерс, нужно выплеснуть наружу те чувства, которые ты копишь в себе, иначе ты сойдёшь с ума. Ты не сможешь это сделать, пока я здесь. Ударь её. Кричи на неё. Ругайся, проклинай, кричи и плачь. Делай то, что тебе нужно. Извлеки из этого как можно больше, а потом найди меня на кухне, и я приду и запру это место. Перед тем, как выйти, сними перчатки. Нам не нужно, чтобы Иветта или эта праведная стерва Айрис задавали вопросы.

— Почему ты помогаешь мне?

Нико пожимает плечами.

— Не знаю. Но это не то, что я делаю часто, так что я бы на твоём месте согласился. Я предложил тебе один вариант решения проблемы, а ты отказалась. Это один из двух способов, которые я знаю. Трахаться и драться. С помощью этого я справляюсь с дерьмом. Трахаться здесь было не с кем, так что это альтернатива.

— С-спасибо, — я заикаюсь, переполненная эмоциями от его доброты.

Его взгляд темнеет, и он крепче сжимает мой подбородок.

— Не нужно делать из меня героя, Синдерс. Я не такой. Это ничто. Прими это или оставь.

Потом он отпускает и уходит, но я улыбаюсь про себя, потому что это не пустяк. Это что-то.

Я только не уверена, что именно.

Глава 8

Синди

К тому времени, когда я закончила заниматься с боксёрской грушей, я вся в поту, боли, восторженном беспорядке. К тому же я впервые за долгое время проголодалась. Мне нужно поесть, поэтому я снимаю перчатки, нахожу на вешалке полотенце, вытираю руки и затылок, и возвращаюсь в дом.

Когда я захожу на кухню, то удивляюсь, что там никого нет. Нико сказал, что встретит меня здесь, да и все члены семьи пришли бы к этому времени. Я слышу голоса и на цыпочках выхожу из кухни, чтобы посмотреть. Голоса доносятся из маленькой столовой, и когда я просовываю голову за дверь, то вижу, что Иветта и Айрис разговаривают.

— Она такая гламурная, мамочка. И знаменитая. Мы не обязаны любить ее, чтобы пригласить снова. Но мы можем позволить немного её звездной пыли перекинуться на нас. Давай пригласим её на Рождество.

— Я не доверяю ей настолько, насколько это возможно. К тому же нам не нужно, чтобы маленькая мисс Зола нашла себе союзников, не так ли?

Айрис вздыхает, и я продолжаю слушать, стараясь, чтобы меня не было видно.

— Мамочка, в какой-то момент нам нужно что-то с ней делать. Скоро этот дом по закону станет её, и у нас ничего не будет.

— Что ты предлагаешь мне сделать, Айрис? Убить её в библиотеке шпилькой, а потом растворить в ванне с кислотой? Ты должна быть реалисткой. Мы должны найти кого-то, кто поможет разобраться во всей этой ситуации. Это непросто.

Моё сердце пропускает удар. Я опасалась этого, но слышать их интриги ужасающе. Может быть, мне действительно стоит уехать прямо сейчас с Кэрол.

— А ты не можешь попробовать уговорить Нико сделать что-нибудь для тебя? — спрашивает Айрис.

Иветта язвительно отвечает:

— Он не на нашей стороне, дорогая. Вот что я имею в виду. Ты слишком наивна. Этот мужчина — такая же проблема для нас, как и девушка. Теперь нам приходится иметь дело с