Мой друг (СИ) - Лоран Оливия

Гладит по голове, словно пытается успокоить или, скорее, приручить взбешенного зверинца.

— Тём, я не понимаю… Объясни! — прошу умоляюще, разве что не хнычу. — Что мне думать? Как все это переварить?

В ответ лишь тяжелый выдох. А потом…

Потом он произносит то, что оглушает фатально, словно кто-то врубил акустическую пушку, оказавшуюся в непосредственной близости от меня. Выбивает почву из под ног. Земля прекращает вращаться. На глазах стынут слезы, целые океаны непролитой боли и радости, печали и восторга. Боюсь моргнуть — обрушатся соленые капли безудержной волной.

— Я тебя… до смерти, — все чувства наружу. — Отчаянно, бесповоротно, всецело. Донельзя…

Сердце в решето.

— И я… — судорожно всхлипываю. — Тоже… Тоже тебя донельзя…

Долгие минуты в тишине, что является исцеляющей. Скребу волосы на его затылке, обхватывая крепче. Боюсь ослабить давление и проснуться. Обмениваемся чувственным волнением, переплетаясь распахнутыми душами.

— Клубничка… — рычит сдавленно куда-то в область шеи. — Мирись?

Легонько хлопаю ладонью по спине и следом прижимаюсь крепче.

— Ауч, как больно! В самое сердце…

— Иди ты…

Смеется. Заполняет хриплыми вибрациями каждую частичку обнаженной души, что сейчас искрится, стремится вырваться из тела.

— Мирись? — повторяет с легким нажимом.

И я сдаюсь.

— Мирись…

Глава 14

Спойлер:

Он просил подождать, но я не в силах… Никогда не отличалась особым терпением. Форсируя события, прикасаюсь губами к его правой лопатке…

Милана

Всю неделю нахожусь в состоянии эйфории. Я словно парю над землей, ощущая невероятную легкость во всем теле. Даже если бы захотелось, не смогла бы содрать с лица блаженную улыбку. Но я и не хочу. Позволяю себе порхать окрыленной птицей, разрезая пространство всепоглощающей радости. Раскатываю на языке признание Артёма, смакуя насыщенный чувственный вкус его слов.

Он тоже… Донельзя, до смерти…

Это ведь то, что я думаю? Признание своих чувств? Не до конца понимаю, почему он выразился именно так. Не решился сказать прямо? Но на него это не похоже…

В сознании всплывают тревожные вопросы: что недоговаривает, о чем молчит, почему скрывает? Но стоит им прорваться в мои мысли, как я тут же пресекаю этот обеспокоенный поток подозрений, заталкиваю глубже, прячу под замки. Запрещаю себе погрязнуть в треплющих нервы предположениях.

Да и не стану лезть ему в голову, как бы не хотелось разобраться и понять. Расскажет сам, как будет готов. Верю, что всё сможет объяснить, как придет время.

Во вторник идем в кафешку, радуюсь тому, что Тёма проявил инициативу. Не скрою, ищу в этом скрытый смысл. И, конечно же, нахожу — я ему дорога не только как подруга.

Поедая десерты и запивая вкусным горячим капучино, перебрасываемся шутливыми фразами и много смеемся. Обмениваемся многозначительными взглядами, словно между нами есть секрет, который мы не раскроем не то чтобы кому-то, даже друг перед другом сохраним в тайне. Временно. Верю, что временно.

Галерея мобильника заполняется свежей порцией снимков, что делаем на протяжении всего вечера. Селфи, портреты, фоткаем друг друга. Стремлюсь захватывать каждый момент и запечатлеть в памяти на всю жизнь. Уже знаю, что ночь напролет буду неотрывно пересматривать кадры, разглядывая особые эмоции на его лице.

В четверг после уроков начинается поздравление парней с предстоящим праздником. Наша староста произносит заготовленную торжественную речь и раздает сертификаты мужской половине класса на поход в кинотеатр. Но как только шум в классе стихает, и все начинают расходиться, к Тёме подходит смущенная и порозовевшая Яна. Думаю, цвет моего лица достигает сейчас более насыщенно оттенка, нежели ее… Так как с этого ракурса моему вниманию представляется тот самый подарок, что она приготовила Артёму и прячет за спиной.

О. Мой. Бог. Как же стыдно! И кто тянул меня за язык, когда раздавала ей глупые советы! Бежать. Мне нужно срочно сбежать отсюда и не видеть это нелепое представление. Надеюсь, ему хватит ума спокойно отреагировать. И он не подводит…

Вскидывая брови, удивленно косится сначала на подарок, затем на еще более раскрасневшуюся Яну, снова на презент в своих руках, растерянно кивает головой и сдержанно благодарит. А уже после… переводит взгляд на меня.

Его лицо тут же преображается. Осенённый внезапной догадкой, расплывается в довольной ухмылке, не упуская при этом возможности красноречиво подмигнуть. Он же все понял! По-любому догадался, что я приложила к этому свою руку. И все-таки я ужасный человек.

Заливаясь краской, вскакиваю с места и несусь в гардеробную. В попытке отдышаться, падаю на лавочку. Усердно циркулирую воздух в легких, прикладывая ладони к пылающим щекам. Спустя несколько долгих минут оцениваю придирчивым взглядом свой внешний вид в зеркале и разочарованно вздыхаю. Лицо горит, ресницы трепещут, глаза блестят, губы подрагивают. Быстро привожу себя в порядок, выуживая из косметички пудреницу. Повторный фейсконтроль — фиаско. Не удовлетворившись результатом, рычу под нос и собираюсь на выход.

По моим примерным подсчетам провела в гардеробной не меньше получаса. Артём, скорее всего, уже уехал домой, решив, что я сбежала. Видимо, домой сегодня придется добираться самой — тем лучше для меня. Достаю телефон, чтобы вызвать такси.

Артём: "Жду в машине"

Гипнотизирую экран смартфона, но сообщение никуда не исчезает. Перевожу расфокусированный взгляд на парковку и поджимаю губы. Так, ладно. Все в порядке. Ничего критичного не произошло. Перемещаюсь на ватных ногах прямиком к машине.

Артём на удивление ведет себя непринужденно. Расслабленно выруливает на дорогу и включает музыку, что льется успокаивающими битами из динамиков аудиосистемы. Но мне не дает покоя игрушка на присосках по центру на лобовом стекле. И нашла же такую огромную! Слишком долго задерживаю на ней свой взгляд, что конечно же не укрывается от его внимания…

— Нравится?

— Красивый котик, — проглатываю застрявший ком в горле.

— Янка подарила, — улыбается довольно.

Нахмурившись, смотрю на него с озадаченным видом.

— А тебе… нравится?

— Милый котик, — невозмутимо отвечает, не сдерживая при этом ухмылку. А потом и вовсе начинает посмеиваться, чем вызывает ту же реакцию и у меня. — Ми, один вопрос, — напрягаюсь моментально, улыбка на лице стынет. — С какой целью-то? Ты же подкинула ей эту идею. Ну не поверю, что ты забыла о том, что я тебе рассказывал об этих хреновинах. Так… И зачем же, Ми?

Конечно же я всё помню. У его старшей сестры в машине подобных игрушек насчитывалось штуки три, если не больше, пока она однажды не припарковалась, "подрихтовав" свою новенькую Ауди об мусорный контейнер. Вероятнее всего дело было вовсе не в ни в чём не повинных аксессуарах на заднем стекле, но с тех пор все плюшевые зверинцы из салона ее авто исчезли. Артём после случившегося еще с неделю задавался вопросом, что сподвигает водителей обвешивать свои тачки всяким хламом.

— Это было так глупо… И даже жестоко, — сокрушаюсь я, тяжело выдыхая. — Прости…

— Да брось, о какой жестокости речь?

— Ну как же, Марина машину ударила, ты еще несколько дней потом причитал, как тебя раздражают эти мягкие бесячие липучки-убийцы.

— Я утрировал, — смеется друг. — Просто как по мне — они и правда бесячие. Ты лучше давай признавайся, — обхватывает ладонью мою руку и тянет к своему лицу. — Приревновала? — скользит губами по костяшкам.

А я не то чтобы слово выдавить не могу — язык где-то в горле, все органы в аварийном режиме! Боже мой, это когда-нибудь пройдет? Станет легче? Я же даже дышать свободно не могу, когда он так касается! Неуверенно киваю, не видя смысла отрицать очевидное. А он продолжает веселится…

— Лады, забыли, — целует руку и выпускает. — Сними, пожалуйста, — указывает на лобовое.

— А котик и правда милый, — отдирая от стекла присоски на лапках, верчу в руках забавную игрушку.