Бертрис Смолл - Опасные наслаждения

Энни осмотрелась. В комнате было два окна в мелких свинцовых переплетах, между которыми находился маленький очаг с пылающим огнем. Перед ним стояла дубовая лохань, и Энни немедленно вошла в воду и вымылась. Запах неукротимой похоти троих мужчин был сразу же вытеснен ароматом роз.

Вытершись, Энни легла на большую дубовую кровать с четырьмя витыми столбиками, поддерживавшими деревянный балдахин. В балдахин было вделано зеркало, в котором Энни видела свое обнаженное тело. Нет. Тело дочери торговца, спелое и налитое. Она улыбнулась себе. «Ченнел» — действительно чудо. После двух лет вдовства она только что занималась сексом с тремя энергичными любовниками. При этом она не забеременеет и не подхватит никакой болезни. И всего лучше то, что никто ничего не узнает. Чудовище, вне всякого сомнения, был лучшим любовником, которого может иметь женщина. Как ни странно, она прощала ему его властную натуру. Но в чем причина того, что ему требуется подобным образом утверждать господство над женщинами, с которыми он спит? Мало того, отдавать их на потеху солдатам?! Когда она узнает это, — а она обязательно узнает, — то сумеет укротить Чудовище. В скважине снова заскрежетал ключ. Энни притворилась спящей.

— Ты действительно спишь? — спросил он.

— Нет, — ответила Энни, открыв глаза.

— Прекрасно. Я собираюсь поиметь тебя этой ночью, — объявил он и, сбросив длинный темно-красный шелковый халат, остался обнаженным.

— Ты прекрасен, господин! — искренне выпалила Энни. И сказала чистую правду. Высокий и стройный, мускулистый, с широкими плечами и узкими бедрами, он был самим совершенством. Чудовище задвинул засов на двери, и она невольно восхитилась его упругими ягодицами, длинными, поросшими волосами ногами. Он повернулся, и она увидела треугольник завитков внизу живота, из которого поднимался его могучий член. Его грудь тоже была волосатой, но не слишком.

— Мужчины не бывают прекрасными, — усмехнулся он.

— А ты прекрасен. Но почему всегда носишь маску?

— Тебе не понравится то, что под ней, — вздохнул он.

— У тебя ужасные шрамы, господин, — предположила Энни. Он кивнул.

— Не стану пугать тебя, мистрис Энн.

— Я твоя собственность, как ты уверял меня. Какая разница, если я и напугаюсь?

— Никакой! — холодно бросил он. — Но у мужчины должна быть гордость. Я не нуждаюсь в женской жалости.

— Когда-нибудь ты покажешь свое лицо, — неожиданно сказала Энни. — Покажешь, потому что полюбишь меня.

Он хрипло рассмеялся:

— Девка, ты слишком задрала нос. Впрочем, ты меня забавляешь. Я пока что оставлю тебя здесь и не прикажу развлекать моих людей. Они очень расстроены таким решением, тем более что Рейф и Каспар превозносили тебя до небес. Но с ними ты не кончила.

Это был не вопрос, а утверждение.

— Не кончила, — согласилась Энн.

— Почему? — допытывался он.

— Потому что сохранила страсть для тебя одного, господин.

— Умный ответ, девка.

— Правдивый, господин, — спокойно ответила Энни. Он лег рядом, обнял ее и провел пальцем по губам.

— Такой талантливый рот…

— Буду счастлива ублажить тебя, господин, — улыбнулась она. — Если разрешишь.

— Разрешаю, — ответил он.

Энни откинула простыни, уселась на него спиной вперед и стала ласкать его фаллос. Провела языком по всей длине, потом взяла в теплый рот, медленно облизала и стала сосать, чувствуя, как он набухает. Он громко застонал. Энни сжала готовый к бою фаллос. Он уже хотел овладеть ею, но Энни ускользнула, уселась ему на голову и скомандовала:

— Ты должен лизать и сосать меня, а потом я стану тебя объезжать.

— Ты будешь наказана за свою наглость, — пробормотал он и тут же впился губами в ее плоть.

— Да, милорд, — сладко пропела Энни, и когда внутри все взмокло, снова спустилась вниз и насадила себя на его твердое копье. И пустилась вскачь, пока он не выгнулся. Широкие ладони смяли ее нежные груди, оставляя синяки.

— Ты кончишь для меня! — приказала она.

— А ты — для меня, — ответил он, переворачивая ее на спину и вонзаясь в жаркое лоно. — Или рабыня вообразила, что может господствовать над господином?

— Сильнее, господин! Глубже, господин! — выдохнула Энни.

— Да, — простонал он, выполняя все ее требования. Они с криком кончили одновременно, и он наполнил ее своим семенем.

Но не ушел, и Энни заснула в его объятиях, довольная и счастливая, испытывая давно забытое чувство умиротворения и покоя. И не сразу поняла, где находится, когда Девин разбудил ее. Она лежала на постели в своем номере, в той одежде, которую носила вчера ночью. Энни поняла, что Девин притворяется, будто ничего не заметил.

— Я заснула, — пролепетала она.

— Вчера был тяжелый день. Может, сделать вам ванну?

— Да, с розовым маслом, — сказала она, сообразив, что до сих пор ощущает аромат роз. Панель, за которой прятался телевизор, была закрыта. Она поискала пульт, но не смогла найти и выдвинула ящик тумбочки. Пульт лежал там. Неужели она сама положила его туда? Энни не помнила. Следующие несколько дней пролетели, как один миг, и Энни прекрасно проводила время. Особенно ей понравились поднятие тяжестей и бокс. Ее инструктором был Девин. В тот день, когда он натянул на нее боксерские перчатки и взял свои, она обнаружила, как разгневана гибелью Ната.

— Я хочу, чтобы вы дрались изо всех сил. Думайте о том, что способно разозлить вас. О том, что до сих пор мучит. О том, что вы не в силах выплеснуть наружу из-за своих детей. Это не только тренировка, но и способ помочь вам задушить свой гнев.

Она принялась неохотно бить по мишеням для ударов, которые он держал в руках. Энни Миллер — сильная женщина и не позволит чему бы то ни было раздражать ее. Не имеет права. Нужно думать о детях и их благополучии.

— Плохо! — бросил Девин. — Только не говорите, будто не злитесь из-за того, что остались вдовой. И муж точно не обеспечил вас, верно? Немного эгоистично, сказал бы я. И почему в тот день он не смотрел, куда идет? Какой нормальный человек шагнет под колеса одного из этих чудовищных лондонских автобусов?

— Это несправедливо! — резко бросила Энни. Но принялась сильнее бить по мишеням.

— Возможно, он загляделся на этих крутых лондонских цыпочек, — продолжал издеваться Девин, — и думал о том, как хотел бы трахнуть такую.

— Вы не знаете Ната! — вскрикнула Энни, яростно атакуя его.

— Может, это вы его не знали. Прошедшее время, Энни. Этот человек оставил вас с пятью детьми и больше почти ни с чем. Он ловко увернулся, когда Энни слепо бросилась на него.

— Эй, следите за мишенями!