Прости меня (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна

Датчики начинают пищать, сообщая об ухудшении моего состояния. Руки сжимают горло, ведь я всё так же не могу нормально дышать.

— Это был несчастный случай. Я уверена. Меня никто не толкал в бассейн и не подсыпал наркотики. Закройте это дело и уходите.

Ещё до того, как в палату забегает врач, я успеваю на секунду встретиться с взглядом этого незнакомца.

В его глазах я вижу страх, боль, гнев и что-то ещё, что не успеваю прочесть. Медсестра одевает мне на лицо кислородную маску, и я наконец-то делаю первый вдох. Потом мне вводят какое-то лекарство внутренне вено, и кажется, лишь после этого, я отключаюсь.

Мне снится странный сон.

Я на стадионе. И я тут одна. Хотя нет. С другой стороны от моих ворот, я вижу игрока. Он спокойно набивает мяч, не обращая на меня никакого внимания. Я же в форме чирлидера. Я хочу выкрикнуть лозунг, поддержать игрока. Но с моих уст не вылетает, ни одно слова. Я пытаюсь всеми силами, но всё без результатов. А потом этот игрок, бьёт ногой мяч, и тот летит прямо в меня. Скорость мяча слишком сильная. Он расталкивает воздух, и вокруг уже образуется пламя. Мне становиться очень страшно. Я боюсь столкнуться с этим мячом. А когда он с силой влетает в меня, я резко просыпаюсь.

Глава 15. "Гром и молния"

Наташа

В больнице меня держат, ещё целую неделю.

Запах лекарств, медсестры в белых халатах, неизвестные мне люди. Всё это ужасно раздражает.

Головная боль преследует меня ежедневно. Но с каждым днём, всё слабее и слабее. Головокружение первые три дня мешало мне передвигаться по больнице. Поэтому приходилось лежать в кровати.

Но я до чёртиков упёртая, и уже на четвертый день ходила сама.

Выйти хотя бы в кафетерий, мне приносило дикую радость. Знаю, что веду себя как маленький ребёнок, которому дали конфетку. Но всё равно улыбаюсь, когда пью крепкий кофе, который доктор мне не разрешает.

В своих мыслях называю себя секретным агентом, который скрывает чашку кофе. Всё время пока пью кофе, и смотрю в окно, не прекращаю улыбаться собственным мыслям. Это такая глупость, но пока что единственная радость в этой больнице.

Вчера Соня с Катей приходили. Мы отлично провели время, хоть и в палате. Они вели себя немного странно. Никаких прямых вопросов не задавали. Лишь интересовались, правда ли я ничего не помню с той вечеринки. И правда ли я не помню Гордея Горского, капитана "Волков" команды, за какую мы болели.

Меня эти вопросы немного напрягали. Но они, же мои подруги, и я понимаю, что им интересно.

— Девочки, я правда не помню этого Горского. Вот вообще. Он конечно очень красивый. И до чёртиков соблазнительный. И возможно я бы даже не против с ним переспать. Но у него есть Вероника. А я как-то отдавать свою девственность, кому попало, не планирую.

Опять эти гляделки между девочками. Снова их странные взгляды. Но, за несколько дней в больнице, я начала слишком много фантазировать и придумывать не существующих мелочей.

Скорее всего, это из-за временной амнезии. Я потеряла кусок пазла, и теперь всеми способами пытаюсь его восстановить.

За день до выписки, я с особой радостью провожу время в кафетерии. Завтра наконец-то закончатся ежедневные обходы врачей, анализы, температура, давление. Это уже так меня достало, что я мечтаю просто лежать на диване и смотреть телик.

Поглощённая своими мыслями, я не обращаю внимание на прохожих. И даже на соседние столики не смотрю.

Обычно тут приходят перекусить. Ну, а я только кофе беру. Это мой свежий глоток воздуха.

Погода сегодня не очень. На улице август и не свойственный для него дождь.

Летний дождь. Боже, как же это круто танцевать под летним дождём.

Я пью кофе и представляю себя на улице. Окна кафетерия выходят во внутренний двор больницы. Там стоит несколько лавочек и много деревьев. Как-то очень уютно и хорошо.

Неожиданно вскакиваю и, не допив свою чашку кофе, выбегаю на улицу. На мне голубой сарафан, в котором я хожу в больнице. Расставив руки широко по сторонам, я начинаю кружиться под дождём. Голову поднимаю вверх и открываю рот. Как маленький ребёнок пью дождевые капли. Мне не холодно, хотя капли довольно-таки холодные.

Вспышка молнии, а за ней и разгневанный гром звучит. Это завораживает меня.

Неожиданно меня кто-то останавливает и резко тянет на себя. У меня и так голова закружилась от кругооборотов, а тут ещё и резкая смена координации.

— Ты что с ума сошла? Тебе нельзя так вести себя.

— Как так? — спрашиваю, хотя ещё не понимаю кто это и что ему надо от меня.

Мужчина тащит меня к небольшому накрытию в парке. Я его даже не замечала до этого.

— Необдуманно, — в это время продолжает он. — У тебя сотрясение. Тебе надо беречь себя, чтобы вспомнить всё.

Как-то его "всё" меня очень задевает. Кто он такой и какое имеет право решать, как я должна проводить своё время и лечение.

Он накидывает мне на плечи свой пиджак, и потом лишь отстраняется.

Ещё не знаю кто это. Но вот его аромат мне знаком. Он проникает в моё сознание, и хочет о чем-то напомнить. Я закрываю глаза, и пытаюсь впустить этот аромат.

Вдыхаю и вдыхаю. Резко молния освещает всё вокруг, и даже с закрытыми глазами я вижу вспышку света. И вдруг, я вижу, как стою возле бассейна, и руки парня толкают меня. После чего я лечу в бассейн.

Гром разрывает тишину. И за этим резким, громким взрывов, я слышу тот же голос, что и несколько секунд назад.

"Ты такая же шлюха, как и она."

Вдох, выдох. Резко открываю глаза. Осознание приходит мгновенно. Тот кто толкнул меня в тот вечер, сейчас стоит предо мной. Делаю шаг назад и теперь уже вижу его.

Горский.

Мне кажется, он читает меня как книгу. Видит всё в моих глазах. В его глазах темно, а выражение лица становится жёстким.

— Вспомнила, значит? — шепчет он совсем тихо. Но я слышу. А ещё слышу его тяжёлое дыхание.

— Вспомнила. Только что. Это ты толкнул меня.

— Мне очень жаль. Я не хотел, чтоб так вышло. Черри…

Это прозвище режет меня ножом. Меня бросает в жар. И ноги почему-то становятся ватными. Что-то есть слишком интимное в эту секунду в этом прозвище. И меня неожиданно начинает трясти.

Кто ты такой Гордей Горский и почему вызываешь во мне бурю?!

Опять начинает болеть голова. Так же сильно, как и в первый раз, когда я видела этого Горского.

— Послушай меня. Я не знаю, почему ты меня толкнул, в тот чёртов бассейн! Я не знаю, за что обозвал меня шлюхой! Ты парень Вероники, и возможно у нас был какой-то конфликт. Я не помню. Но знаешь что?! Я и не хочу этого помнить. Это не важно. Я не знаю тебя.

Голова кружится и меня продолжает трясти.

— А если знаешь?

От его голоса мурашки бегают по коже, и резко становиться тепло. Я не понимаю, что чувствую и как себя вести. Что я должна ему ответить?!

Он дотрагивается до моей щеки и неожиданно для себя, я закрываю глаза и трусь об его грубоватую руку.

То, что сейчас происходит между нами, кажется полным бредом. Мы два незнакомца друг для друга. Ну, или, по крайней мере, Гордей для меня. Но рядом с ним мне тепло и хорошо. Особенно сейчас.

Хочется почему-то, чтобы он меня обнял и сильнее прижал к себе.

Одним резким движением отбиваю его руку от своего лица, и отступаю на шаг назад.

— Послушай, чтобы между нами не происходило до бассейна, этого больше нет. И не будет. Ты толкнул меня в бассейн. Ты обозвал меня шлюхой. А я вообще-то ещё девственница. И главное, из-за тебя я пролежала два дня в коме. Та и вообще могла умереть. И всё это из-за тебя. Так, что если я когда-то и вспомню, какая причина нашей ссоры, это уже не будет иметь значения. Потому что я никогда не смогу тебя простить. Никогда!

Резко срываюсь и бегу в сторону больницы. Влетаю в корпус и лишь после этого останавливаюсь. Перевожу дыхание. Пытаюсь успокоиться. Но всё напрасно. Слёзы стекают по щекам. Мне от чего-то очень больно. Что-то действительно важное я забыла. Что-то, что разрушает меня сейчас изнутри.