Моя чужая. (не)вернуть любовь - Диана Орфей

любимой и желанной. Я не сомневалась ни секунды, принимая решение сохранить беременность. Еще не родившийся, он уже стал для меня всем. И, кажется, я никогда не смогу прочувствовать это снова.

- Если не согласна на сурагатное, мы можем попробовать ЭКО, - вновь подает голос муж.

Нет, только не ЭКО. Теоретически, это возможно, но прогнозы врачей были неутешитеольными - повреждения слишком обширны.

– ...Или сначала поработать с психологом, - продолжает давить Артур. - А может, ты не хочешь от меня детей?

Последний вопрос бьет по самому больному. Я стискиваю руку мужа и все-таки решаюсь заглянуть в его глаза.

- Мне страшно, Артур. Ребенку нужна любовь… Безусловная, понимаешь? Смогу ли я? А ты?

Настала очередь Артура поджимать хмуриться. Он очень любил сына и жену. Первое время после нашего сближения только о них и говорил. Тосковал страшно.

- Думаешь, я не знаю, о чем прошу? Это не так. Ребенок есть ребенок, его нельзя не любить. Особенно от тебя, - гладит по руке.

Наверное, эти слова должны звучать приятно, но сомнений меньше не становится. Я опять вчитываюсь в бланки.

- А вот эти женщины… Они точно согласны? – показываю на список кандидаток. – Отдать ребенка, это же…

- Их работа, - заканчивает Артур. – Поверь, никаких проблем не будет.

Верю, конечно. Only business (прим. автора – только бизнес), как говорится. Но все равно неуютно.

- Это слишком быстро. Почему, Артур? Ты ведь и сам не хотел.

Муж опять мрачнеет. Оставляет мою руку и ерошит волосы. Недоволен - всей кожей чувствую.

- Раньше не хотел, а теперь захотел. Ты мне очень дорога, Лена. Вот и решил… Еще этот Ястребовский со своим интересом…

Какой интерес? Что за чушь?! Но мою попытку возразить обрывают взмахом руки.

- … я помню вашу историю, Лена. И должен был набить ему морду при встрече. Но в ресторане этот гаденыш все границы перешел. Типичный дурак – увидел красивую женщину - и в штанах засвербело.

- Он женат!

Но Артур коротко смеется и качает головой.

- Да какая разница? У таких как он морали ноль целых хрен десятых.

- А ты, значит, таким образом территорию решил пометить?

Муж сразу тушуется.

- Нет. То есть… Я об этом еще в машине подумал, во время аварии. Знаешь, вся жизнь перед глазами промелькнула. Мы ведь семья. Одно целое. Но будто не совсем. Я хочу от тебя ребенка, Лена. Дочку. Чтобы такая же красавица, с косичками и серыми глазками. Имя даже придумал, - Артур смущённо хмыкает и снова ерошит волосы. – Надя… Надежда.

В груди болезненно щемит.

Дочка… Я когда-то мечтала о том, что первым родится сын, но сейчас очень ярко представила кроху в розовых пеленках.

- Нужно подумать, - сдаюсь под напором мужа. – Дай мне время.

Артур улыбается, а потом подходит и склонившись, мягко целует в губы. Его руки проникают под теплый халат и недвусмысленно тянуться к замочку бюстика.

Не хочу сейчас, но мужа не отталкиваю.

Пусть… Артур умеет быть терпеливым. Я – благодарной.

***

Демьян

Сообщение от Марта приходит в воскресенье вечером.

«Скинул на почту»

Я перечитываю СМС, наверное, раз десять, прежде чем заставляю себя открыть ноут. А кончики пальцев немеют и мерзость, засевшая под ребрами, отращивает шипы - ничего хорошего меня не ждет. Нутром чувствую.

Но разобраться во всем должен.

Нажимаю «открыть», и сразу же ищу медицинские выписки. Нервы звенят, как натянутые струны. Чувствую себя на краю пропасти и вот-вот сделаю шаг вперед.

Взгляд бежит по сухим строчкам эпикриза. Он небольшой, Алена вообще очень мало болела, разве только… Лаконичное «выкидыш» вводит в ступор. А рядом дата.

Внутри все обрывается, стягивает колючим холодом. Я с трудом сглатываю вязкую горечь, отчаянно надеясь, что это ошибка.

Нет! Этого… этого просто не могло быть! Проклятье! Черт… Стискиваю зубы, чтобы не заорать. Только не этот день!

А цифры на экране, как приговор. Именно этот. Именно последняя наша встреча, когда Алена подкараулила меня около офиса. Я как раз с Юлией оттуда выходил…

Сердце тяжело ухает о ребра. Запускаю пальцы в волосы и тяну до боли, а перед глазами мелькают картинки прошлого.

Я опять вижу Алену, стоящую около парковки. Ее огромные, потемневшие от боли глаза и неестественную бледность. Меня тогда в холодный пот бросило, хоть на улице жара стояла страшная. Не готов был видеть такую реакцию. Струсил, да. Растерялся. Головой понимал – что не обещал я ей отношений, в койку не тащил, Аленка сама целоваться полезла, но черт… Таким дерьмом я себя еще никогда не ощущал. Нужно было подойти. Послать Юлию с ее «давай потусим» и просто спуститься по ступеням, но в этот момент Алена сбежала.

Просто развернулась и опрометью бросилась прочь, а я не стал догонять… Придурок!

Она ведь беременная была! Но как? Мы же предохранялись!

В полголоса стону ругательства.

Дебил! В первый наш раз я так завелся, что о защите вспомнил, когда Аленка ойкнула от боли. Да и презервативы с браком бывают, в нашем деревенском магазине наверняка полную хрень продавали. И ласки у нас были очень горячие, прямо на грани. Мне резинки не нравились, Аленке тоже… Но таблетки только врач мог выписать, а это в город ехать, записываться…

Тру грудь, словно это может помочь унять разгоравшийся там пожар.

Вот почему Алена ненавидит меня до чертиков. Ребенка она потеряла… Нашего ребенка!

Вскакиваю на ноги и ломлюсь в прихожую – мне свежий воздух нужен, срочно.

Из подъезда натурально вываливаюсь, чуть не сшибаю мужика, стоявшего под козырьком.

- Ты офигел? – сжимает он кулаки, а я головой мотаю.

- Закурить есть?

Сам пугаюсь хрипоты голоса – звучит жутко, словно у покойника. Мужик сразу затыкается, протягивает мне пачку.

- Огня? – интересуется и тут же щелкает зажигалкой.

Я глубоко затягиваюсь, и горький дым наполняет легкие. Кашляю, но тяну опять… Проклятье, как же хреново! И что пережила тогда Алена мне страшно представить…

Мужик скрывается в подъезде, а я прислоняюсь к стенке, разглядывая голубое весеннее небо.

Бесстужев прав – мне лучше свалить. Может, я не сходил с ума по Алене, но никогда не хотел ей зла… А губы кривятся в горькой усмешке – не хотел бы, так и не лез. Не трогал бы влюбленную девушку - ведь это прямой предлог к отношениям! Но на губах пожаром горит ее первый поцелуй. И я опять