Школьный вальс - Ядвига Благосклонная

— Об этом никому ни слова, — загробным голосом отрезаю, чтобы он проникся.

Герасимов хмыкает и пожимает плечами, потом принюхивается и кривится.

— Черт, в нем до этого кто-то сдох?

— Надеюсь, что нет, — совершенно искренне отзываюсь. — Что ты здесь делаешь? — вдруг спрашиваю я.

— Я? — вскидывает брови в удивлении. — Вообще-то это мужской туалет.

Супер. Из всех мест в тысяча метровом здании я ворвалась именно в мужской туалет.

— Ясно…

Прикладываю ухо к двери, прислушиваясь. Кажется, тихо.

— Позволишь? — неожиданно слишком близко звучит голос Арсена.

Он держится за ручку и, похоже, собирается выйти. Отступаю на шаг назад, освобождая ему дорогу. Герасимов открывает дверь, выглядывает, зыркает по сторонам и выходит.

Я стою на месте, неуверенно переминаясь с ноги на ногу, когда через пять секунд его голова появляется в проеме и он кидает:

— Чисто. Можешь выходить, утёнок. Так и быть, твой секрет я унесу с собой в могилу.

Подмигнув, Арсен скрывается.

Выдохнув, вытираю мокрые ладошки об костюм и выхожу, мысленно прикидывая во сколько же мне обойдется молчание Герасимова.

Глава 12

Нина

— Все хорошо прошло? — обеспокоенно спрашивает мама на том конце трубки.

— Да, все нормально, — отвечаю, переходя дорогу.

— Как задания? Сложные?

— Не особо.

— По твоим ощущениям, все сделала?

По моим ощущениям, моя голова раскалывается, но мама не об этом спрашивает. Ещё по моим ощущениям, я похожа на мокрую бродягу. В моих кедах хлюпает вода, а на голове гнездо из волос.

Да-да, я попала под дождь, но кого это волнует?

— Наверное…

— И все же? — напряженно переспрашивает мама.

Она ждёт определённого ответа уже прямо сейчас, а не через три недели, когда объявят результаты. Как будто я не участвую в олимпиадах каждый божий год, в самом деле! Иногда я занимала первые места, иногда вторые, по некоторым предметам вовсе пролетала, потому что, поверьте, есть люди на порядок умнее меня. Без шуток гребанные гении, которые однажды изменят мир, колонизируют марс и все в таком духе.

— Думаю, что да, — даю ей тот ответ, который она так жаждет услышать.

— Это хорошо, — довольно хмыкает, — чем больше первых мест ты возьмешь, тем больше у тебя шансов пройти конкурс.

Как будто я не знаю…

Вообще-то, без лишней скромности и кокетства, у меня итак большие шансы пройти конкурс. Специальность которую я выбрала, скажем так, не пользуется популярностью у подростков. Большинство мечтают о карьере актера, певца или блоггера. В итоге предки засовывают бедолаг на юридические факультеты или международные отношения, и они ещё там пять лет протирают штаны. Не то чтобы творческая профессия это плохо, но, будем откровенны, и половина из тех, кто мечтает стать знаменитостью не так талантливы, как об этом думают. Вот вам живой пример: Королева. Она снялась в двух рекламных роликах, но уже возомнила себя супер звездой, способной взять оскар. Часто по-настоящему талантливые люди крайне неуверенны в себе. Именно из-за таких как Королева и ее прихвостней.

— Сколько у тебя уроков ещё осталось?

— Два.

Меня не отпустили после олимпиады домой. По той простой причине, что школа несет за учеников ответственность. И если, не дай Бог, со мной что-то случится нехорошее, то у Аллы Викторовны будут проблемы. Поскольку, я человек совестливый, то, разумеется, поехала на уроки. И в чем тогда привилегия отличницы, спрашивается?

Я пересекаю школьный двор и поднимаюсь по лестнице, пока мама снова принимается мне талдычить о преимуществе местного университета. Эта женщина никогда не успокоится.

Когда я уеду в столицу, а я уеду — не сомневайтесь, она поставит прослушку на мой телефон. Если она уже не стоит… Иногда мне действительно кажется, что мама за мной следит. Как только у меня выдаётся свободная минутка, она тут как тут вручает мне очередные учебники, которые я должна прочесть.

— Хорошо, мам, — устало прерываю ее монолог, юркая под козырёк школы. — Я тебе поняла. Я уже пришла, мне пора на уроки.

— Конечно-конечно, — если что-то и может заставить ее оставить меня в покое, так это уроки. — Беги, дорогая!

Промямлив слова прощания, сбрасываю и смотрю на своё отражение в стекле. Влажные светлые волосы в хвосте завились и прилипли к шее, а кудряшки по бокам распушились, точно одуванчик. Добавьте к этому, растекшуюся тушь в уголках глаз и красный нос.

Да, представьте себе, ботанша умеет пользоваться косметикой. Конечно, мне далеко до мейкапов Королевой или той же Ворониной, но нанести на ресницы тушь и на губы блеск мне под силу. Свои черты лица я привыкла подчеркивать, а не рисовать. Этому меня научила мама, а она, надо заметить, всегда выглядит превосходно.

Подтираю пальцами уголки глаз, и снова смотрю на отражение. Мда, теперь я похожа на енота. Очевидно, без нормального зеркала и салфеток мне не справиться. Придётся забежать в уборную.

Бросаю взгляд на часы, и раздосадовано стону в голос.

Проклятье! Звонок уже прозвенел, и угадайте какой у меня сейчас урок?

Бинго, химия!

С печальным вздохом, закидываю телефон в сумку, дергаю на себя дверь и захожу в школу.

Кажется, у меня дежавю, потому что у входа стоит…

Та-да-дамм!

Уже догадались кто?

Герасимов, чтоб его!

Он из-под нахмуренных бровей взирает на завхоза, точно мысленно желая ей провалиться в ад. А она, как будто не замечая его недовольство, широко улыбается.

Хочу прошмыгнуть к лестнице, чтобы меня не заметили, но только делаю шаг, как раздается:

— Уткина!

Медленно поворачиваюсь, стараясь не слишком очевидно скалиться. Я знаю, что означает этот ликующий взгляд. К ней в руки попалось два свободных ученика, какая удача! Для неё, разумеется, а не нас.

Арсен от звука моего имени дергается и оборачивается. Я чувствую кожей его изучающий взгляд, но игнорирую. Если вы забыли, у нас что-то вроде войны. И то, что вчера он проявил благородство ничего не меняет. Герасимов уже однажды его проявлял, и что я получила в итоге? Я не доверяю этому парню. И точка.

— Одни и те же на манеже! — несмешно шутит завхоз, расставляя руки в боки. — Ладно, этот шалопай! — небрежно указывает она рукой на Герасимова. — Уткина, но ты-то куда? Уже второй раз за неделю опаздываешь.

— Я с олимпиады приехала, — говорю таким тоном, мол, я не просто прогуливаю, а вообще-то