Навсегда твоя (СИ) - Семёнова Наталья

– К какой? – не совсем понимаю я.

– Что в тебе девять месяцев жил человек, Ясь, – вновь смеётся он. – А теперь он бегает на своих двоих и зовёт тебя – девушку, которая в шестнадцать считала неразумным через два года беременеть – мамой. Помнишь свою реакцию на беременность Изи?

– Помню, – улыбаюсь я. – Судьба та ещё шутница.

– Тоже склонен так считать. Так что? Вспомним наш "день Ч"?

Слава достаёт из корзины каждому по пачке чипсов и раскладывает на пледе Скрэббл. Мы больше не говорим о чём-то важном или сложном, и мне это безумно нравится. Я словно возвращаюсь назад во времени и живу там, где всё было просто и понятно.

Рядом со Славой, с таким Славой, который откровенен, спокоен и весел, легко забывать обо всём. Впрочем, я забываю обо всём и тогда, когда он слишком близко, слишком настойчив и не прячет своего желания.

Он – моя гавань. И он же моё безумие.

И нет, он не поддаётся мне в игре, с треском разбивает меня в пух и прах. Чему я однозначно рада. Когда я интересуюсь, почему он выбрал для свидания игру, в которой всегда выигрывает, Слава с беззлобной ухмылкой говорит, что посчитал, что будет не лишним напомнить мне о том, что он чертовски умён.

Мы много смеёмся в эти полчаса, но настаёт время возвращаться…

По прибытию в конюшню, мы вновь друг другу помогаем с лошадьми, и когда с делами покончено, Слава ловит мою руку, а своей второй за талию притягивает меня к себе:

– Хорошее вышло свидание.

– Больше походило на встречу двух старых друзей, – улыбаюсь я.

– Сейчас исправим, – обещает он и, склонившись, целует меня.

Поцелуй ужасно сладкий и нежный, но буквально спустя пару секунд Слава шумно втягивает в себя воздух и, не открывая глаз, прижимается к моему лбу:

– Прости меня за следующий вопрос, но… Ясь, ты всё ещё с ним спишь?

– Слава…

– Да или нет? Пожалуйста, ответь, – болезненно морщится он.

– Нет, – выдыхаю я, не в силах его мучить.

Слава тоже выдыхает и впивается в мои губы уже с другими чувствами. Жадно и со всей страстью. При этом он подхватывает меня под бедра и через несколько секунд упирает мою спину в деревянную стену. У меня внутри что-то ломается, скорее всего защитные механизмы летят к чертям. Я сильнее жмусь к нему, обнимаю его за шею, погружаю пальцы в волосы на его затылке.

Похоже, то, что случится не остановить. Похоже, я плюнула на всякие последствия.

Потому что безумно его хочу. Уже много лет, к слову сказать.

А заодно проверим насколько он серьёзно настроен.

Пусть лучше сразу получит то, что хочет, чем потом, когда и я серьёзно настроюсь, а он после передумает, верно?

Глава 17

Слава…

Крышу сносит окончательно.

Гнев, страсть, нежность, похоть – все чувства смешиваются в один взрывной коктейль, который полностью отключает мозг. Я хотел её с той самой минуты, как она прогнала меня за порог. Неосознанно, но это так. И понял я это стоило вновь её увидеть.

Почему я так долго тянул? Почему не появлялся на родине больше двух лет?

Потому что она вышла замуж. Потому что считал, что она ошиблась в настоящих чувствах ко мне. Потому что думал, что она врала и себе, и мне. Потому что уговаривал себя, что то, что между нами случилось было простым наваждением, которое проходит, стоит расстаться в пространстве.

Кретин.

В существовании нет ничего сложно, если принять истину, а не выдумывать ненужные принципы. Всё просто. Но тогда я этого не понимал. Тогда мне было важней чувствовать себя свободным, беззаботным и… не влюблённым.

Дважды кретин.

По факту же мне плевать на всё и всех, кроме неё.

И так было всегда.

Но я жёстко тупил.

И к чему это привело? К её замужеству и материнству. Не со мной. А ведь это я должен быть на месте своего отца. Я! Потому что Яся всегда была моей.

Как сейчас.

Именно в моих руках она должна дрожать от страсти, глухо стонать, извиваться. Терять рассудок вместе со мной.

И, чёрт, теперь будет только так, а не иначе. В лепёшку расшибусь, но сделаю всё возможное и невозможное, чтобы она умирала и возрождалась вновь от удовольствия только со мной.

Я готов к правде. Готов её принять. Мне нужна Яся, как бы сложно не было в будущем.

– Яська… – целую я её в висок, когда мы оба тяжело дышим после случившегося. – Скажи, ты могла представить, что мы когда-нибудь займёмся этим здесь? Где провели почти всё девство?

– Нет, – тихо шепчет она. – Я и сейчас не верю, что это случилось.

– Случилось, моя родная, – обнимаю я её крепче. Чёрт, как же не хочется её отпускать. Совсем. Никогда. – Ещё как случилось.

– Слав, – пытается она отстраниться. – Мы… Нам давно пора вернуться в дом. Там… И сюда… Господи, что мы наделали?

– Эй, – пальцем поднимаю я её подбородок, чтобы заглянуть в глаза, в которых плещется настоящая паника. – Чего ты боишься? Отца? Что он может тебе сделать, Ясь?

– Ничего, – быстро отвечает она, пытаясь извернуться в моих руках для того, чтобы одеться. – Давай… Давай просто уйдём отсюда.

Я отступаю на шаг, тоже одеваюсь и попутно уговариваю себя не давить на неё. Но когда она разворачивается от меня, чтобы выйти из конюшни, я вновь ловлю её за руку:

– Ясь, я вижу, что ты не готова рассказать мне всё. Но я буду ждать, хорошо? Помни, что я рядом, договорились?

И вновь в её глазах появляется и тут же тухнет огонёк решимости. Она хочет мне что-то рассказать, но не может. По каким причинам? Чем ей угрожает мой "любимый" родитель?

Чёрт, безумно хочется взять кого-нибудь из них в руки и вытрясти всю правду! Но с Ясей я так не поступлю. А если надавить на отца, то не факт, что это опять же не навредит ей.

Как же это всё злит!

– Мне больно, – выдыхает вдруг она, и я понимаю, что слишком сильно сжал её руку тогда, когда обещал не давить. Чёрт.

– Прости.

– Ничего, – перехватывает она кисть, которую сжимал я, второй рукой и уходит.

Я иду следом.

Если я хочу всё исправить, если хочу вновь заслужить её доверие, мне просто необходимо научиться контролировать свои эмоции. Шутка ли, но мне казалось я поднаторел в этом деле, пока не узнал всё то, что знаю сейчас. Вернулось всё – несдержанность, агрессия, экспрессия. Особенно остро я реагировал в самом начале: нёс бред и гадости, вёл себя, как настоящая свинья, вместо того, чтобы остановится на мгновение и подумать. Взглянуть на ситуацию глубже, а не крушить то, что и так держалось на соплях.

Я мог её потерять. Окончательно и бесповоротно.

Трижды кретин.

Что меня спасло от фиаско? Её сын. Точнее её взгляд на него. Он – самое дорогое в её жизни. Что не мудрено, если разобраться. Но в её взгляде читалась не только бесконечная любовь, но и страх. Страх потерять самое родное. В ту ночь, далёкую, реальную и нереальную одновременно, Яся смотрела на меня почти так же.

Она просто не умеет сомневаться в своих чувствах. Ей даже в голову такое не приходит. Она искренне верила в то, что говорила тогда, потому что так чувствовала. Она искренне верит в правильность того, как поступает сейчас, потому что опять же так чувствует. Необыкновенная.

И именно мне – мне! – нужно дать ей понять, что она может чувствовать иначе, чем сейчас. Что она может не бояться потерь. Я не брошу ни её, ни её сына.

Кстати, о нём.

Когда мы друг за другом двигаемся по саду к месту, где Зоя гуляет с пацаном, этот засранец сначала видит Ясю и с криком "мама!" кидается к ней, но на полпути видит меня и меняет траекторию:

– Слявя!

Чёрт. А это приятно, когда тебя искренне рады видеть. Нехило подкупает ещё и осознание того, что пацан совсем мелкий и просто ещё не умеет врать.

Вижу, как Яська с долей удивления и тревоги провожает взглядом сына в мои руки. Я тут же его подхватываю и кружу на месте. Затем подбрасываю вверх – такой лёгкий, заливается звонким хохотом, весело визжит. Мгновенно посещает мысль, что отец вообще к нему никогда не притрагивался. Почему? Он, конечно, и со мной в детстве не часто играл, но его строгие выговоры за мои шалости я хорошо помню, как и его вечно тяжёлый взгляд. На пацана же он даже не смотрит, словно тот ему не родной.