Кристина Лорен - Темная дикая ночь

Джо делает шаг ближе, наклоняется, и его лицо оказывается в десятке сантиметров от моего.

— Дело? — переспрашивает он.

— Ну ёб твою мать, — ворчу я, передавая ему коробки с ручками. — Еду сегодня в Л-А с Лолой.

Три секунды молчания, после которых следует неприкрытый скептицизм:

— У вас свидание?

Я мотаю головой.

— А ты уверен, что нет?

Ставлю коробку новых визиток на стойку.

— Еще как.

— Потому что в последнее время она так смотрит на тебя, будто хочет…

Я перебиваю его:

— Это не свидание, Джо.

Слышится звон колокольчика и как кто-то вошел, стуча каблуками по полу из линолеума.

— Спрашиваю тебя в последний раз, — шепчет НеДжо, — ты точно-точно уверен, что не свидание?

Я открываю рот ответить что-нибудь порезче, но останавливаюсь, услышав вопрос Лолы:

— А где Оливер?

— На коленях под стойкой, — с придыханием говорит Джо и широко мне улыбается.

Зал наполняется ее неуверенным молчанием.

Я бросаю на Джо раздраженный взгляд.

— Здесь, внизу, — говорю я ей и машу упаковкой скотчей над головой. — Копаюсь в коробках.

— Угу, — произносит она и наклоняется над стойкой, что мне видно ее лицо. Я понимаю, насколько я в жопе, раз решил, что смогу сегодня оставаться спокойным. Она выглядит просто офигенно. — Привет.

Я откладываю в сторону последнюю упаковку и чуть не проглатываю язык, когда встаю и вижу ее полностью. Кожаные штаны Лолы нужно запретить законом. А если еще учесть ее туфли, под каблуком которых я бы с радостью умер, и на многое намекающий, но ничего не открывающий топ? Мои шансы не выставить себя дураком в какой-нибудь ситуации равны нулю.

— Потрясающе выглядишь, — говорю я и, не долго думая, обхожу стойку и, наклонившись, целую ее в щеку.

Она реагирует, будто это не из ряда вон, а нормальное дело, улыбается и тихо произносит:

— Спасибо.

Она скользит взглядом к моим лежащим на стойке кошельку и ключам, но я еще не закончил с ней. Ее гладкие черные волосы собраны в высокий хвост. Я смотрю на ее прямую челку, почти незаметный макияж, хотя я вижу, что он есть. На подчеркнутые черным карандашом глаза, розовыми румянам щеки и наводящие на порочные мысли красные губы.

— Оливер?

Мой голос получился срывающимся:

— Ты действительно красивая.

На этот раз она смеется.

— Благодарю, — говорит она и добавляет: — еще раз. Лондон помогла. Честно говоря, позволить нам обеим возиться с макияжем — все равно что выдать мартышке очки.

Когда я отхожу забрать свои вещи, она открыто оглядывает меня сверху донизу. Я следую за ее взглядом по своей одежде: узкие черные брюки и черная рубашка.

Я даже отполировал ботинки ради этой женщины.

— Черт возьми, — замечает она. Она оценила, и довольно высоко. И я понимаю, что мы всегда это делали — флиртовали и сыпали тонкими намеками — просто никогда еще это не ощущалось настолько явно.

— Рад, что ты одобряешь, — отвечаю я. — Я припарковался за углом.

Она идет за мной, по пути прощаясь с Джо. А потом берет меня за руку и улыбается.

— Я очень даже одобряю.

Ага. Я в жопе.

Я всегда знал, что Лола затихает, когда обдумывает что-то, ее беспокоящее. Могу предположить, что причина ее нежелания обсуждать свои проблемы — в отличие от Харлоу или даже Анселя — в том, что ей нужно время самой обо всем поразмыслить. Но когда в машине она вспоминает разговор с Остином и начинает перечислять плюсы его идеи, какое-то я время отмалчиваюсь, думая, а вдруг причина ее привычки молчать, прежде чем начать что-то обсуждать, в том, что она не доверяет собственным суждениям.

— Не уверен, что у меня есть что возразить, — уклончиво отвечаю я и сворачивая на 5-е Северное шоссе.

— Ну давай хотя бы теоретически, для полноты картины, — предлагает она. — Чем может быть хорошо Рэйзору быть с другой планеты?

Я молчу, обдумывая ее вопрос. Но мой мозг это рефлекторно отталкивает — обе идеи дерьмовые. Куинн не нужно превращать в сексуальную штучку. А Рэйзор не пришелец. И нет причин это менять.

Машина легко несется по шоссе, а Лола смотрит в окно, тоже раздумывая над собственным вопросом.

Именно в такие простые моменты мне кажется, что я влюбляюсь в нее еще сильнее.

— Думаю, им можно позволить сделать что-то с визуальной картинкой, — после нескольких минут молчания задумчиво произносит она. — Что-нибудь более креативное, типа флэшбэков из его прошлой жизни вместо линейного повествования.

Пожав плечами, я говорю:

— Наверное, но делать флэшбэки книжному Рэйзору из альтернативного времени — все равно что сделать его пришельцем. Я в том смысле, что ты и так сделала его уникальным, плюс эти временные сдвиги. А мультивселенная трансформирует параллельное время в гипер-время.

— Я знаю, но, может, это подтверждает идею Остина. Сворачивание мультивселенной объясняет существование их всех. Может, идею о параллельном времени легче понять, потому что зрителям проще объединить в одно разные ипостаси одного и того же персонажа.

— Думаю, твоя все же проще, — замечаю я и добавляю: — более изящная. Она начинается с параллельной временной петли. И здесь не нужна ретроспектива.

Она согласно кивает.

— Наверное, мне нужно просто услышать, что они скажут. Все просто, пока это только я и мои книги, плюс мои же идеи. И все становится иначе, когда сюда вовлечены большое количество людей.

Произнесенное грузом повисает между нами. Она собирается позволить Остину и сценаристам себя переубедить? Может, ей и стоит. Но у меня такое чувство, что я бы не стал. Будь я на ее месте, не уступил бы.

— Это ведь не потому, что ты трусишь? — спрашиваю я.

Лола наклоняет голову набок.

— У меня здесь нет опыта, — замечает она, добавляя: — я имею в виду фильм.

— Но ты знаешь саму историю. Рэйзора. И Куинн.

Ведь Куинн — это ты, хочу сказать я. Не дай ему изменить тебя. Не позволяй сексуализировать твой путь от хаоса к триумфу.

Кивнув, она снова поворачивается к окну.

— Знаю. Просто хочу понять, как с этим справиться.

— Что, если он будет настаивать на восемнадцатилетней Куинн? — интересуюсь я. — Или скажет, что без романтической сюжетной линии история Голливуду станет не нужна?

Лола оборачивается и смотрит на меня, и ловлю вспышку ярости в ее глазах, после чего перевожу взгляд на дорогу.

— Возможно, он прав, — говорит она. — Тогда это полный отстой. И да, выходит, что история должна быть романтической, чтобы стать коммерческим кино. Мы ведь не делаем из этого арт-хаус, а продали идею крупной студии. Прибыль тут — ключевое понятие. И в общем-то я знала, на что шла.