Опасный шарм (СИ) - Лоранс Полина

— Вот вы раскудахтались, — поморщился виновник всеобщего переполоха. — Скандалы, интриги, расследования… Идёмте лучше плавать.

С этими словами Стас поднялся с лежака, подхватил на руки Леночку, сделал несколько шагов к краю террасы и прыгнул вниз. Блондинка успела завизжать, прежде чем парочка с головой ушла под воду — настолько прозрачную, что была видна каждая крупинка на белом песчаном дне.

Гриша с радостным воплем сиганул следом.

Агафья ревниво следила за тем, как друзья плещутся в бирюзовых волнах. Почему Стас подхватил на руки Леночку, а не её?

— Давай тоже нырнём, — предложил Олег, но загорелая красотка только недовольно дёрнула плечом.

— Не хочу. Надоело плавать, — отмахнулась она. — Всё надоело.

— Что так? — усмехнулся Олег. — Ты оглянись. Разве мы не в раю?

— Неужели у Стаса что-то было с этой уборщицей? Скажи! Ты, наверняка, знаешь гораздо больше, чем я!

— Нет, не знаю. И ты специально называешь Яну уборщицей? Мы же тогда выяснили, что она подменяла некую Свету, а сама, возможно, вовсе не работает в клининге. Скорее всего, учится. Студенты обычно хватаются за любую подработку.

— Учится?! Смеёшься? — презрительно хмыкнула Агафья. — Да с первого взгляда ясно, что эта девица пустая и недалёкая. Ещё и обманщица. Вряд ли она потянет учёбу в столичном вузе.

— Надо же, как она тебе не понравилась! Сколько эмоций в адрес девчонки, с которой ты даже не знакома.

Агафья недовольно поджала губы. Она вытянула и скрестила длинные загорелые ноги, и Олег сглотнул, жадно шаря взглядом по её фигуре.

Он уже озадачил безопасников холдинга, и те раздобыли информацию о Яне Корсавиной. Олег прекрасно знал, что девушка вовсе не является студенткой высшего учебного заведения, но ему хотелось позлить Агафью.

Выяснилось, что Яне двадцать, она окончила колледж в провинциальном городке, а потом отправилась штурмовать Москву, как это делают десятки тысяч молодых людей.

Сейчас Яна работала сотрудником торгового зала в сетевом магазине. Олег планировал туда наведаться, если поездка на Мальдивы пройдёт по заезженному сценарию и в отношениях с Агафьей ничего не изменится.

Так и вышло. Своенравная брюнетка принимала его ухаживания с выражением скуки на лице, зато постоянно флиртовала со Стасом.

Олега уже капитально подбешивало поведение Агафьи, он не понимал, почему проигрывает соперничество с другом. Он искренне считал себя гораздо более крутым кандидатом, к тому же успел капитально вложиться в красотку — заваливал дорогими подарками, всё время был на подхвате, дружил с родителями. А Стас не прикладывал никаких усилий, чтобы завоевать девушку, однако она не сводила с него глаз.

ЯНА

— Яна, я слышала, вы квартиру ищете? — обратилась ко мне одна из коллег, Алёна.

— Да, ищем. Но пока ничего не нашли, — отбила я дробь зубами. Сегодня Генка снова поставил меня к холодильнику и заставил перекладывать замороженные брикеты. Через полчаса я превратилась в эскимо.

— У меня соседка — соцработник. Рассказала тут об одной своей подопечной. Старушка живёт в двухкомнатной хрущёвке рядом с метро. Она бы вас могла пустить в свободную комнату.

— О! Вот это да! Серьёзно?

— Ага. Вот только у неё грязненько, сама она не может убираться. Жаль бабулечку, совсем плохо ей одной. Очень кошку хочет, но боится, что не справится.

— А где же родственники? Ладно, бабушка их не интересует, но московская двухкомнатная квартира около метро интересна всем. Это же целое состояние!

— Родственники есть, но они, походу, затаились. Выжидают, гады. Подозреваю, никто не хочет возиться с бабулей. Ждут, пока помрёт, чтобы квартиру занять.

— Это ужасно…

Я расстроилась, моментально представив себе несчастную, всеми покинутую старушку.

— Так что? Съездите туда с Олесей? Не думаю, что бабушка много попросит за комнату.

— Конечно, съездим!

— Отлично. А тебя Генка опять к морозильнику поставил… Издевается над тобой, скотина, — тихо добавила Алёна.

— Угу.

— Янка, я вообще удивляюсь, почему ты здесь работаешь. В твоём возрасте и с такой внешностью надо искать что-то получше. Здоровье погубишь, красоту растеряешь.

Я только вздохнула и прижала к груди обледеневшие ладони, стараясь их согреть.

Алёна права, отсюда надо бежать.

Договорились, что завтра мы с Олесей съездим к бабушке и посмотрим квартиру.

12

ЯНА

Кирпичная хрущёвка действительно находилась в двух шагах от метро. Летом двор будет утопать в зелени, а пока деревья стояли голыми.

— Тут стены метровые, — сказала Олеся.

— Да ладно! Ну не метровые же!

— Всё равно очень толстые. Я видела на ютубе, как переделывают квартиры в этих домах. Превращают убитый «хрущ» в конфетку.

За дверью орал телевизор, звонок не работал. Мы отбили кулаки, пытаясь достучаться до хозяйки квартиры.

— Стучите сильнее, она не слышит, — посоветовала нам женщина, спускавшаяся вниз по лестнице.

Олеся развернулась и принялась колотить в дверь ногой. Наконец телевизор умолк, послышались шаги и старческий голос: «Иду, иду».

Тамаре Николаевне на вид было лет восемьдесят: худенькая, морщинистая, абсолютно седая. Два халата, надетые один поверх другого, не отличались чистотой. Но что умиляло — на голове у бабули красовался бархатный ободок со стразами.

В квартире пахло плесенью и чем-то кислым. Я старалась не дышать, лёгкие отчаянно сопротивлялись, не желая впускать отравленный воздух. Под каблуком что-то хрустнуло…

С порога было ясно, что здесь не убирались уже очень давно, возможно, несколько лет. У соцработника, вероятно, нет времени навести порядок — оставляет продукты и бежит к следующим подопечным.

Старушка едва держалась на ногах, она стояла в прихожей, тяжело опираясь на палку. Понятно, в таком возрасте не до уборки: каждый прожитый день — уже подвиг.

Но какие же отвратительные у бабушки родственники! Они ведь должны о ней заботиться!

— Тамара Николаевна, так вы нас пустите к себе пожить? — прокричала подруга. — Вам же сказали, что мы придём? Я Олеся, а это Яна! Мы хорошие, тихие! Не пьём, не курим! Парней не водим!

— Ох, милая, что же ты так кричишь? Я прекрасно слышу.

— А мы вам долго стучали.

— Так это из-за телевизора. Идёмте, лапушки. Какие вы обе хорошенькие, ладные.

Мы миновали прихожую, прошли вглубь квартиры и с опаской осмотрелись.

— Вот, эта комната у меня свободна. Тут и кровать есть. Вы же поместитесь?

Заваленная хламом и тряпьём комната вызывала единственное желание — бежать отсюда без оглядки. В грязное окно едва проникал солнечный свет, обои на стенах пожелтели от времени…

Но ведь можно навести порядок!

— А вы разрешите нам убрать ненужные вещи? — осторожно поинтересовалась я.

Знаю, бывают люди, отравленные вирусом собирательства: они не в состоянии выкинуть ни одной старой тряпки и бережно хранят коробки, фантики, открытки, бутылки, баночки из-под лекарств…

— Делайте, что хотите! Мне самой надоел весь этот хлам. Но разобрать не могу, нет сил.

— Прямо даже можно что-то выкинуть? — уточнила я.

— Но мы сначала обязательно будем у вас консультироваться, без спроса ни одной вещи не выкинем, — заверила Леся.

— Хорошо, давайте так.

— Тамара Николаевна, а сколько надо платить в месяц?

Мы перестали дышать. Если отмыть квартиру и вынести из неё хлам, то получится, что она нам и не по карману. В этом районе ценник на аренду конский. Метро кольцевой линии, хороший уютный двор, рядом магазины, кафе и бизнес-центры…

— Ничего не надо, — махнула рукой бабушка, и мы с Олеськой изумлённо вытаращили глаза.

— Как это?

— Я рада, что буду жить не одна… Так устала от одиночества… Это очень тяжело…

У меня сдавило горло, когда я увидела, как по щеке бабули поползла слезинка. Я погладила Тамару Николаевну по плечу, а Олеся сжала её локоть…

— Тогда мы прямо сейчас привезём вещи и начнём уборку, да?