Ты мой! Счастье вопреки - Walentina

мыслями. — И это еще не все. Чувствовать ноги я начал еще до инцидента со стремянкой. Пытался ими шевелить, но получалось не очень. Однако я не оставлял попыток. Один раз даже удалось медленно встать, опираясь на стену, и сделать шаг. Но я… Я упал. Это было таким жалким зрелищем. Я не хотел тебе ничего говорить. Не хотел, чтобы ты видела мои ничтожные попытки барахтаться как рыба на суше. Я просто испугался и не стал ничего рассказывать. Никому.

Я недовольно нахмурилась. Чего это он испугался? Это же замечательная новость! И я бы была рада узнать от него это. Но не вот так! Когда опять одни недомолвки, тайны… не очень — то приятно узнавать об этом именно так.

— Чего испугался? — все же спросила я.

— Как я и сказал, сначала я не хотел, чтобы ты это все видела… Я чувствовал себя еще более жалким, чем в инвалидном кресле из — за этих не особо успешных попыток встать. К тому же, я все это время думал, что ты терпишь меня рядом только из — за жалости, — сказал он. — Думал, что как только я научусь уверенно ходить (а тренировки я продолжал каждый день, несмотря ни на что), ты сразу же выставишь меня за порог! Да, знаю, звучит глупо, но… я даже не знал, как быть дальше! Не мог же я просто взять и прямо у тебя на глазах встать! А что сказать, какие слова подобрать, чтобы рассказать об этом, я не знал! — растерянно проговорил он.

Да, дела!

В палате на некоторое время повисла тишина и нарушать ее никто не хотел. Ситуация, конечно, неприятная, но не смертельная. Глупо было с его стороны бояться чего — то подобного, но что уже поделаешь? Не закатывать же мне истерику по этому поводу? А вот сделать вид, что обиделась, наверное, стоит. Показать таким образом, что меня обидели его недомолвки. Ладно, я подумаю над этим позже!

— И долго ты бы еще сидел в кресле? — поинтересовалась я у него.

— Не знаю… — ответил он виновато и пожал плечами.

— А что это было сегодня? Почему ты показался здесь в кресле, а уже после этого все же решил прийти на своих двоих? — спросила я.

— Врач сказал, тебе нельзя нервничать и переживать. Я решил подстраховаться и не показывать тебе, что я уже стою на ногах. Думал, что в родильном зале ты не будешь рассматривать меня, и возможно не заметишь, что я стою. Еще я видел, что ты не очень — то и рада была этой новости, — сказал он. — Однако когда мне сообщили, что сейчас тебя повезут на роды — я не вытерпел, мне захотелось тебя увидеть и поддержать. Честно, именно в тот момент я и не думал, что сказать тебе и как объяснить факт того, что я вновь на ногах! — сказал он.

— С этим теперь мне тоже все понятно, — сказала я немного обиженно. — Есть еще что — нибудь, чего я не знаю? — спросила я.

— Есть… — ответил он. — На совместные роды записал нас я! Матвей меня прикрыл, — признался он.

Я застонала и обхватила лицо руками.

— Почему так? Почему не посоветовался со мной? — спросила я раздраженно.

— А ты бы согласилась? — задал от резонный вопрос.

— Нет, конечно! — возмутилась я.

— Вот тебе и ответ, — сказал он. — И еще…

— О господи боже, дай мне сил пережить этот день! — простонала я в отчаянии.

— Дима выбрал имена малышам! — сказал Дмитрий, улыбаясь.

— Хоть что — то хорошее, — сказала я. — Ну и что же он выбрал?

— Иван да Марья, — произнес серьезно Дмитрий.

— Чего?! — удивленно переспросила я, хлопая растерянно глазами.

— Да пошутил я! Почти… — сказал мужчина, посмеиваясь.

А я разозлилась на него! Шутит он! Подхватив маленькую подушечку, что была на кресле рядом со мной, я кинула ее в Дмитрия. Но он ее легко поймал на лету и чуть серьезней сказал:

— Перестань злиться, все же нормально прошло! А Дима и правда просил тебе передать, как он решил назвать малышей, — проговорил он. — Анюта и Ванюша.

— Значит, Ванюша и Анюта, — проговорила я медленно, пробуя на вкус имена. — Хорошо, значит так и будет! — согласилась я.

Дмитрий тоже согласно кивнул на мои слова. Не удивлюсь, если он выбирал имена детям вместе с Димой. Что ж, с именами мы разобрались, с тем, что Дмитрий ходит — тоже, вроде как… Теперь пора разобраться с Мариной, то есть поговорить о ней.

— Это может быть правдой, что сказала Марина? — спросила я у Дмитрия.

Все озорство с мужчины тут же слетело, и он стал хмурым. Он некоторое время молчал, о чем — то раздумывая, или, быть может, решая, говорить мне правду или нет. Конечно, эта его заминка заставила меня немного попереживать. А вдруг он не захочет рассказывать? Как мне тогда на это реагировать? То, что я не стала дальше развивать тему случая с сыном и того, что Дмитрий ходит — лишь следствие того, что сейчас это не так важно. Да, я обязательно вернусь к этому разговору, но позже, это может подождать. Но вот если то, что сказала Марина — правда… она ведь не оставит нас в покое, пока не добьется своего, а именно — пока не уведет от нас Дмитрия. Ей не составит особого труда это сделать, если Дмитрий ее до сих пор любит. Да, я видела, как он привязался к сыну, как иногда с нежностью смотрит на меня. Но я не знаю, что он чувствует к сестре! Да, он рассказывал о ней неохотно, при встрече разозлился на нее. Но кто знает, может, в нем просто говорит обида на нее за прошлое? Может, когда эта обида пройдет, он захочет к ней вернуться? Но что бы ни случилось дальше, своего мужчину я просто так ей не отдам!

— Когда меня выписали из больницы домой, — промолвил неспешно Дмитрий, — был у меня такой промежуток времени, когда я, ничего не помня, заливал свое горе алкоголем. Я вернулся домой калекой, которому врачи прогнозировали максимум инвалидное кресло! Эту новость я хоть с трудом, но принял. Но