Мой сводный тиран - Адалин Черно

за затылок, вынуждая поднять голову и посмотреть на меня. Я вижу, как она сглатывает. Смотрит на меня с одним-единственным желанием, горящим в глазах, жаждет того же, чего и я.

Незамедлительно пользуюсь немым предложением, касаюсь ее подбородка, провожу пальцем по нежной коже лица, собирая остатки пудры, и склоняю голову ближе. Впиваюсь поцелуем в ее сладкие губы, раздвигая их языком, и тону в сладком вкусе, смешанном с горечью, потому что это неправильно. Так я только обоим делаю хуже: и себе, и ей. Но мы чертовски долго держались, несколько недель выдержали вдали друг от друга, а сейчас сорвались.

Я сорвался, не она.

Марина выстроила четкие границы: не встречаться за семейным столом, ездить в университет по отдельности, не разговаривать в перерывах между парами, держать нейтралитет. И я держался, пока не увидел этого коня рядом с ней. Не смогу я ее отдать другому, не смогу, черт возьми, спокойно стоять и смотреть, как ее кто-то трогает, обнимает, целует, касается ее волос в нежном жесте.

— Да что с тобой, Царев? — Она отталкивает меня.

Правильно делает, потому что сам я уже ничего не могу сделать.

— Я не могу, — хрипло говорю ей, — не могу видеть тебя с кем-то.

— Придется, Глеб, — то ли с тоской, то ли с обреченностью произносит Марина. — Мы не будем вместе.

— Но ты же что-то чувствуешь ко мне.

Ведь чувствует, я же знаю. Вижу это по ее отзывчивости, по тому, как трепетно она отвечает на поцелуи, как робко касается моих плеч, не отталкивая, а, наоборот, притягивая. Не могу оставаться безразличным и хочу, чтобы она тоже призналась. Пусть скажет, и я придумаю что-то, чтобы убедить ее быть вместе. Уедем куда-нибудь, начнем другую жизнь.

— Ничего не чувствую, — холодно говорит она. — Ты классный парень, Глеб, и я хочу быть с тобой. Только представь, какой мы были бы парой, — мечтательно тянет она. — Все девчонки бы завидовали. Но ты мой сводный брат, Царев. Давай забудем о том, что между нами было, ладно? Это же просто недоразумение. Ну повстречались. Забыли.

Наше время

Глеб

Эта сцена до сих пор перед глазами. То, каким дураком я был, когда так подкатывал к ней, когда думал, что что-то значу для нее, а все это враньем было. Тогда-то я думал, что врет она все и делает это специально, и только когда узнал обо всем, понял, что и не нужен я ей был. Как популярный парень — да, как тот, кого она любит, — нет. Я видел ее с другими и встречался назло. Думал, что она будет беситься, вернется. Как сейчас помню свои глупые попытки вызвать ревность.

И те слова, что сказал ей в аэропорту.

Я же действительно думал, что значу что-то для нее, что всегда был больше, чем просто популярный парень, к которому у нее симпатия. И когда ждал ее месяц в Америке, тоже ничего не подозревал. Пока не получил фото с подписью: “Твоя сеструха так счастлива. Похоже, у нее появился новый парень”.

Я жму на газ сильнее, лечу по влажной от вчерашнего дождя трассе и не вижу ничего вокруг. Выжимаю максимум, зная, что нельзя, что это опасно и я рискую. Сбавляю газ только ближе к пешеходному переходу, замечая издалека маленькую девочку, которая ждет, пока придурок-водитель проедет. Останавливаюсь и молча смотрю за тем, как девочка удивленно тормозит и в нерешительности переходит. Мы на ночной трассе одни. И она, можно сказать, спасла мне, придурку, жизнь. Девочка давно ушла, а я сижу и смотрю впереди себя, не видя ничего.

Я снова не сдержался и полез к ней. А она снова спустила меня с небес на землю, назвав недоразумением. На этот раз не наши отношения, а меня самого. Наверное, она права, потому что я ни черта не могу забыть о нас. Не могу прекратить лезть к ней, трогать, желать целовать и не только. Я как помешался, хотя же три года прошло и я должен забыть. Она замуж выходит, но я почему-то никак не могу это принять.

Глава 16

Марина

Миша приезжает за мной утром субботы. Мы договорились, что встретимся у меня дома, но я оказываюсь совершенно не готовой. Я не хочу никуда ехать, потому что приняла решение отложить на время дату свадьбы. Я не хочу ее назначать до тех пор, пока не буду полностью уверена в том, что действительно хочу этого.

— Привет, — Миша, как и обычно, вежливо здоровается и проходит в квартиру.

Я пропускаю его вперёд и прошу минут десять, чтобы проверить чемодан. Я всё взяла, просто мне нужна отсрочка. Мы не виделись с ним после того, как Глеб едва не поцеловал меня, и сейчас мне банально трудно перестроиться. Я пытаюсь взять себя в руки и беру тайм-аут в десять минут, но на исходе девятой понимаю, что мне этого чертовски мало.

— Мариш, проверила?

Миша не даёт мне времени на обсуждение, бесцеремонно заходит в комнату и садится рядом.

— Да, извини, я не выспалась.

Иногда Миша кажется мне слишком идеальным. Таким, что на его фоне я чувствую себя жутко плохой. Взять даже эту ситуацию, я ведь просто хотела побыть одна, а Миша пришел такой идеальный и заботливый, что я тут же почувствовала себя ужасной.

— Я снял для нас домик у озера, — продолжает гнуть линию идеальности Миша. — Там невероятный вид из окна, совсем не жарко и есть джакузи. А ещё я купил свечи.

Я не знаю, зачем он это говорит, заранее сообщая о сюрпризе, но звучит по-настоящему романтично. Встав с кровати, беру чемодан и улыбаюсь: в конце концов, Миша не виноват, что я всё ещё что-то чувствую к Глебу.

По пути за город я то и дело возвращаюсь к тому, что случилось в доме родителей. К Глебу и его вниманию, к словам, брошенным мне, и к последней фразе. Он