Кто ты, Тень? (СИ) - Пивоварова Александра

У него нет сердца. Тень ─ чёртов холоднокровный ублюдок.

─ Наша задача поймать Художника. Не забывай.

Черт. Сжимаю ладони в кулак. Вика единственное, что осталось у меня, я впадаю в ярость каждый раз, как только представлю рядом с ней опасность.

─ Ваня? ─ Гаврилюк расслаблено сидит за столом. ─ Может хоть ты объяснишь мне, почему я здесь?

─ Я объясню. ─ Тень занимает место напротив.

─ Хм. Ты. Ты Тень, не так ли? Тот самый… агент, присланный столицей. Рад встретиться с тобой, слухов о тебе ходит не мало. Так зачем я здесь, в чем вы подозреваете меня?

Становлюсь у двери подпирая плечом стену. На этот раз Тень ошибся. Гаврилюк не может быть тем, кого мы ищем.

─ В жестоком убийстве четырнадцати девушек. И похищении пятнадцатой. ─ его тон не меняется, Тень отлично владеет эмоциями.

Гаврилюк хмурит брови, открывает рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрывает его обратно. Видно, как пытается собрать мысли в кучу.

─ Убийстве? ─ повышает голос. ─ Нет, такое ты на меня не повесишь!

Глава 22. Вика

─ Убийстве? ─ повышает голос. ─ Нет, такое ты на меня не повесишь!

Его глаза перебегают с меня на Корнеева и обратно.

─ Это не я! Я бы никогда не пошел на такое зверство! ─ фиксирует взгляд на мне понимая, что Корнеев ничем не поможет.

Язык телодвижений может рассказать о многом. Подсознание работает автоматически и это основная проблема, когда пытаешься лгать. Язык телодвижений способен выдать человека с головой. Обманывая подсознание выбрасывает пучок нервной энергии, которая проявляется в жестах, будь это банальное почёсывание носа или перебирание пальцами. Но у таких как я и Гаврилюк телодвижения выдрессированы, нас тяжело поймать на лжи, издержки профессий. Мы тренируем свои эмоции и жесты, подавляет любые импульсы.

Его руки как лежали спокойно на столе, так и остаются лежать, изменился лишь тон, но он идеально подходить под сложившуюся ситуацию. Примерный профессор и семьянин, которого обвиняю в жестоких убийствах, возмущение ─ прекрасная эмоция.

─ Вчера вы были на заброшке, где нашли последнюю жертву. Зачем?

─ Заброшке… Вы подозреваете меня только из-за этого?!

Он ждет ответа, но его не будет. Лишь складываю руки шпилем вверх.

─ Я пишу книгу. Это громкое дело, пока о нем знают лишь в нашем городке, но, когда маньяка поймают узнает весь мир. Я ведь знаю, как работает полиция, дело закроют, а информацию засекретят. Будут лишь отдельные статьи не несущие пользы. Моя книга стала бы открытием. ─ его эмоции утихают, возвращаются к тем, что были в первые минуты нашего присутствия. ─ Можно сказать, что веду свое собственное расследование. О здании говорили СМИ, вот я и пошел посмотреть. Художник ведь впервые изменил место, это не просто стечение обстоятельств. Вероятнее всего изменился ход его мыслей, возможно он и вовсе испугался тебя, Тень. Мне нужно больше фактов, чем ярче я опишу происходящее, чем интереснее будет моя книга. Выгода, граничащая с любопытством.

─ Интересный пиджак, на заказ делали?

Слегка хмурит брови.

─ Нет, купил на распродаже в торговом центре. ─ поправляет рукава. ─ Подсказать фирму?

─ Предпочитаю индивидуальный пошив. ─ поднимаюсь. ─ Можете быть свободны. Удачи с книгой.

─ Обвинения сняты? ─ говорит мне в след.

Смотрю на Корнеева, который не понимает, что происходит, а его взгляд и вовсе готов пронзить меня.

─ Нет. ─ говорю не оборачиваясь. ─ Вы все еще под подозрением.

Выхожу из допросной оставляя мужчин наедине. У входа в здание ждет Макар.

─ Как все прошло? ─ занимаю место пассажира и достаю из бардачка новый мяч.

─ Как и задумывалось. Гаврилюк не Художник. ─ это было понятно с самого начала. ─ Но он его знает. ─ банальный вопрос про пиджак выдал его настоящего, история с книгой ложь. ─ И покрывает. Усиль наблюдение. ─ кручу в руках мяч.

─ Будет сделано.

На этот раз улики будут, сомнений нет. Гаврилюк будет предполагать, что за ним наблюдают и постарается не светиться, но пятнадцатая уже у них и от тела придется избавляться в любом случае.

Я уже близко… Очень близко.

***

─ Я дома! ─ а в ответ тишина.

В квартире темнота. Тихо снимаю обувь и на носочках иду к Ваниной комнате.

─ Спишь? ─ говорю шепотом приоткрывая дверь.

Никого. Постель аккуратно заправлена.

─ Вот же…. ─ закрываю с грохотом дверь.

И дня не может полежать спокойной. Понимаю, что ему важно найти Художника, но забивать на здоровье неправильно. К тому же, Тень сделает всю работу за них, для этого он и появился. Понимаю, что самолюбие брата задето, но главное ведь результат и уже не важно кто именно остановит зверя.

На холодильнике записка с извинениями, только мне от нее ни холодно, ни жарко. По дороге забежала в магазин, и теперь быстро разбираю пакет, напоследок достаю из него то, что взяла в каком-то импульсивном порыве. Кручу в руках упаковку с краской для волос. Я от природы блондинка, этот чудный цвет достался мне от мамы, но Художника не интересуют такие, а раз теперь я знаю где его искать, стоит испытать удачу, может смогу привлечь его внимание.

Ваня убьёт меня, собственными руками придушит, когда увидит.

И плевать. Закрываюсь в ванной.

На упаковке написано ждать, поэтому возвращаюсь в комнату и включаю компьютер. На почте одно непрочитанное сообщение. Снова другая почта. Мог бы уже и не шифроваться, ведь у меня есть его номер. В сообщении фаил с информаций на Марию Львовну, она же Таисия Игнатова. 63 года. Вдова. По официальным данным ее муж обычный слесарь, но по данным Тени бывший полицейский, который участвовал в крупном задержании одной из опаснейших банд столицы. Главаря задержали, но от этого проблем стало больше. Семье тех полицейских, что участвовали, стали убивать, и чтобы спасти себя и жену ее муж договорился и подделал документы, уехал из столицы в наш город. По данным Тени Таисия Игнатова умерла тридцать лет назад.

Но и это не самое шокирующее. Тень считает, что Гаврилюк ее сын. Сын, от которого она отказалась еще в роддоме. По датам получается, что она родила через месяц после того, как переехала в наш город. В низу страницы приписка, предполагаю оставил ее Тень: «Возможно боялась за жизнь ребенка.».

Я рассматривала старые документы, прикрепленные к файлу. Многие выцвели или местами испорчены, да и видные слова с трудом поддаются прочтению из-за почерка писавшего.

Получается, что Гаврилюк нашёл свою биологическую мать и возобновил общение.

─ И что нам это дает? ─ начинаю покусывать колпачок ручки. ─ Что дает…

Если он Художник, то мог наблюдать за жертвами не только на учебе, но и в приюте, мог втереться в доверие. Но Люба бы все равно не обращалась к нему на «ты».

─ Не сходится.

Отталкиваюсь от стола и немного отъезжаю на стуле. Пора смывать краску.

Я купила не только краску, но и линзы. И сейчас стоя перед зеркалом не узнавала себя. Я лишь отдаленно похожа на Игнатову, но в таком виде все равно буду типажом Художника.

─ Я дома! ─ слышу голос брата из коридора.

─ Где был? ─ выхожу из комнаты и сразу с вопросами.

─ В отделе. Тень собирал, поделился с нами инфо… ─ расправляется со шнурками кроссовок и поднимает голову. ─ Вика… Твою ж мать… Ты что наделала, идиотка! ─ подскакивает и в секунду хватает меня за плечи. ─ Дура! ─ трясет меня. ─ Ты совсем не соображаешь, что происходит?! ─ орет на меня что есть сил, а его взгляд пугает, еще никогда он не был так зол на меня.

─ Отпусти! ─ пытаюсь оттолкнуть его, но Ваня так сильно сжимает кожу, что без синяков не обойдётся.

─ Умереть захотела? Внимание его привлечь хочешь? Думаешь, что такая сильная и со всем справишься? Боже, какая же ты дура! ─ отталкивает меня от себя с такой силой, что бьюсь спиной об стену. ─ Просто дура! ─ запрокидывает голову вверх пытаясь справится с эмоциями. ─ С этого дня будешь сидеть дома! С этого дня ты под домашним арестом, Вика!