Чертовка или укрощение строптивой (СИ) - Соколова Желана

— В другой раз, — беру себя в руки и отодвигаюсь.

Моя неадекватная реакция меня пугает. Боюсь, если рискну продолжить, меня поимеют прямо на кухонном столе, а я и возражать не стану. Однако!

В общем день пережила кое-как, постоянно чувствуя подвох со стороны опытного мужчины. Ему-то, понятно, что надо. А я, получается, своим словам не хозяйка? Нет уж, врешь — не возьмешь!

А теперь ночь, и он меня обнимает так, что у меня начинается горячка. И как с ней справляться?

— Знаешь, что? — приподнимаюсь на постели.

— Что? — смотрит с заметной иронией.

— Не все сразу! Вот! Сначала просто полежим, хорошо? — кажется, мой голос дрожит. — Мне надо к тебе привыкнуть, понимаешь?

— Понимаю. Ну, давай лежать, Чертик, — усмехается, хлопая ладонью по подушке, призывая меня лечь обратно, рядом с ним.

— Почему, Чертик? — спрашиваю удивленно, не торопясь укладываться на предложенную подушку.

— Серьезно, Чертанова?

— Из-за фамилии что ли?

— Не только. Знаешь, думал показалось, — откидывается назад, подложив под голову руку. — Тихий омут, черти…, - пускается в пространственные объяснения.

Реально смеется надо мной, нахал.

— П-фф.

— Спать-то будем? — интересуется у меня.

А я во всех его словах слышу подтекст.

— Если только, спать, — тоже усмехаюсь коварно.

Хватаю подушку, засовываю под его недоумевающим взглядом себе под футболку. Только после этого ложусь на бок, лицом и животом к Егору.

Живот — это моя баррикада от его притязаний на мое тело.

— Стесняюсь спросить, что ты сейчас сделала, Васён?

— Вася или Василиса.

— Что?

— Называй меня Вася или Василиса, — твердо настаиваю я.

— Понял, Чертик, — понимающе отвечает он.

Слава богу, не баран. Не люблю, когда люди делают наоборот, включают принцип или на вред.

— Против Чертика ты надеюсь ничего не имеешь против? — уточняет.

— Не имею, — соглашаюсь, как ни странно.

Мне даже нравится. Мило, ласково, индивидуально. Производное от моей фамилии, а не какое-то обезличенное, зая, рыбка, киса, детка. В общем, вы меня поняли.

— Так все-таки? Это что такое? — хлопает по моему животу из подушки.

— А это моя защита на эту ночь, милый, — улыбаюсь ему. — Во представь, я беременна и мне предписан половой покой.

— Ну, ты меня пугаешь, Вась. Так далеко зачем заходить? — фыркает он. — Отцом я себя не представляю пока.

— А ты представь. Я тебе помогу в этом, просто продемонстрирую возможное будущее.

— Вот вы, женщины, горазды, планировать на много лет вперед. Сразу семью, детей и внуков, едва увидев подходящего самца на горизонте.

— Естественно, — подтверждаю я, не думая брать свои слова обратно. — Вот если ты на это даже теоретически не согласен, но наша игра не стоит свеч, — приподнимаюсь с места и выдаю весьма эмоциональную речь. — Просто секс мне не нужен, ясно?!

— Ясно, — кладет ладонь мне на плечо и настойчиво укладывает меня на место. — Ложись, спи, не трону тебя, Чертик. Но завтра такие фишки уже не прокатят, поняла?

— Более чем. Спокойной ночи, Егор.

— Ага, покой мне только снится, — бурчит он с тяжким вздохом и засыпает, гад, еще раньше меня.

Вот и получается, дошутились. Вернее, я шутила, а он — нет. Отцом он себя не представлял, и легко отказался от сомнительного удовольствия отцовства, благополучно игнорируя мои попытки донести до него радостную новость. Как и капризы беременной жены, отсутствие секса, сна, крики младенца и прочие радости от появления на этом свете нового человечка. Его крови и плоти, между прочим

Теперь вот опомнился, но мне-то от этого не легче.

Ошарашенно эту мысль перевариваю, и снова берет такая злость, что невольно кусаю губу, чтобы не сорваться при дочери.

— Ксюша!!! — вздрагиваю от окрика матери. — Иди сюда немедленно!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Папочка, не отдавай меня бабе, пожалста, — еще сильнее вцепляется в Егора Ксюша. — Она се'дитая всегда. Угается на меня и дедушку Гошу, и мамочку, и тётю Сясю, — сдает всех с потрохами мелкая ябеда.

— Конечно, не отдам, солнышко, — прижимает её к себе Егор.

Смотрю, как мать решительно движется в нашу сторону.

Ну, капец, скандал при ребенке — это последнее, что я хотела бы. Вздыхаю и иду наперерез матери, пытаясь остановить. Из двух зол выберу меньшее, отправить мать обратно в дом.

Я не враг своей дочери, не смотря на мои обиды на ее отца. Представляю, сколько крика и слез, как и разочарования будет, если я сейчас её лишу папы. Хотя она у меня совсем не балованный и капризный ребенок, но не в этой ситуации.

Затюкать, затюкивать, затюканный — просторечное. постоянными придирками, нападками делать робким, запуганным.

Глава 10

Егор

Теперь я начинаю понимать, почему после сорока и даже раньше мужики мрут, как мухи. Сам чуть инфаркт не словил, целых два раза подряд. Сначала от сообщения в Васином разбитом телефоне, потом, когда увидел свою маленькую принцессу. Я сражен наповал, млять!

Сколько потрясений за день, конечно!

И это еще не считая ДТП, устроенное тупой блондинкой, с целью познакомиться. Курица ощипанная, млять! Задержала только.

Ладно, скрипя зубами, вырвался все-таки из города. Вечерело, но меня сегодня ничего не остановит.

Потом встреча с цербером, не иначе. Открыл ворота мне здоровый крепкий мужик. Сразу понял, что это отец Василисы. Георгий Максимович, кажется.

Суровый, немногословный, и главное, не буйный. Другой вполне мог по морде дать. И все было бы ничего, если бы к нам не присоединилась его супруга. Татьяна Игоревна, спаси помилуй!

М-да, Вася не зря переживала, рассказывая о дурном нраве родительницы. Невольно скривился, когда она раскричалась, прервав наш мирный диалог с отцом Василисы.

Спасли две распаренные сетрицы, выскочившие со смехом из бани.

Сглотнул, заметив, что под дурацким одеянием Василисы нижнего белья не наблюдается.

Сестра Васи ехидно поприветствовала меня, а потом сделала благое дело — увела матушку-цербера, и очень надеюсь, хотя бы временно посадила на цепь.

Скажете, что это я так не уважительно к теще? Но, блин! Тут такая теща, что искренне сочувствую Георгию Максимовичу.

Спокойно поговорить с Васей сложно. Слишком много у нас к друг к другу претензий накопилось.

Призываю себя к благоразумию, чтобы не эмоционировать не по делу. Это Васина прерогатива. Мне важно, разобраться. А еще набраться терпения, когда решительно не понимаешь, что происходит?

Чертик вдруг вскочила, убежала в дом, вернулась. С телефоном, у которого разбит экран. Суёт зарядник в розетку. Не с первой попытки у нее это получается, так как руки трясутся. Жду.

А потом, когда она показывает то, что хотела. Я в а*уе, честно!

Так, дыши, Гордеев, дыши! Не время помирать сейчас.

Мозг лихорадочно ищет подсказку, и никак не может выдать логичное объяснение.

Голос мой, слова мои, но сказаны они были не в том контексте, что были поданы в сообщении и предназначались уж точно не Васе. Монтаж?

Окуеть!

Я даже не сразу вспомнил, когда и где я их говорил. Точно! Наташке же вроде что-то подобное выговаривал. Как так? Кто та сука, что их записала на диктофон?

Это был наш выпускной после окончания универа. Весь наш курс праздновал получение диплома. Я пошел туда только ради встречи с женой, чтобы решить наконец вопрос с разводом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Она меня благополучно игнорировала, всячески увиливая от очевидного и планомерного решения нашей проблемы. Если бы сам не застал супругу с её ё*арем, наверно, так и ходил бы слепым рогоносцем. Разводиться она почему-то не горела желанием.