Отец (не) моего ребенка (СИ) - Фокс Кира

— Ты уходишь на совсем? Опять? — губы малыша задрожали, а на глазах появились слезы.

— Мне очень жаль. И я бы все отдала, чтобы остаться с тобой, малыш. Но если я так поступлю, то подведу Алису, которая умрет без моей помощи.

— Умрет? Это навсегда-навсегда?

— Да, милый. И больше у ее мамы с папой не будет дочки.

Сын долго молчал, а потом подполз поближе и прижался ко мне.

— То есть ты должна поступить правильно? Пожертвовать собой, как герой в мультике?

— Вроде того, — тихо ответила, с трудом сдерживая рыдания. — Прости, что я не сдержала свое обещание.

— Какое?

— Быть всегда рядом.

— Мамочка, я так люблю тебя. Ты самая лучшая на свете!

Какое-то время мы так и сидели, обнявшись. Оставлять сына было невероятно сложно. Куда сложнее, чем в прошлый раз. И только мысль о том, что иначе Алиса может не выкарабкаться, придавала мне сил.

— Веди себя, пожалуйста, хорошо и слушайся папу, ладно?

— Мне не нужен папа. Только ты! — пробубнил ребенок.

Уходила я, пряча взгляда, чтобы не напугать малыша слезами. С трудом уговорила не провожать меня, подозревая, что в этом случае Аверин может позже отыграться на ребенке своей злостью.

Пока отдавала заявление, в груди еще теплилась надежда, что Александр все же даст заднюю, что все же не настолько он жесток. Но мои ожидания не оправдались — он лишь равнодушно бросил пару фраз на прощание и все. Уже на лестнице остановилась в нерешительности — может, стоило все же рассказать, как есть? Что помешает Аверину все разузнать самому? Но, прокрутив в голове наш разговор, поняла, что мужчина совсем не был расстроен моим решением, а значит… Осознание, что возможно мой отъезд ему только на руку, обожгло. В таком случае вряд ли его заинтересуют мои причины… А значит, нужно защитить Костю и его семью. Как и они когда-то меня…

Пока ехала домой, сердце обливалось кровью. Я думала, что после больницы мне было плохо. Но сейчас оказалось куда хуже. Отказаться самой от ребенка было в разы сложнее. Только потому, что так будет правильно…

Впервые я задумалась о том, что, видимо, мать из меня все же вышла так себе, раз я второй раз потеряла своего малыша. И, возможно, было справедливо, что он остался с отцом, который точно знал, как решить проблему, даже если для этого нужно было пройти по головам.

Я так не могла. Не смогла бы жить дальше, радоваться и улыбаться, зная, что не помогла Алисе или подставила их семью под удар…

Дом встретил звенящей тишиной. За время моего отсутствия прибавилось пыли, но визуально все было на своих местах. У меня не было никаких моральных сил убираться. Я лишь проверила, как далеко нужно будет завтра ехать, поставила будильник на утро и легла спать, приняв снотворное.

28. Евгения

Больница — место, которое мало у кого вызывало положительные эмоции. И я не была исключением. Нужную палату нашла быстро, но перед тем, как войти, несколько секунд собиралась с мыслями, чтобы открыть дверь.

— Привет, — произнесла, едва оказалась внутри. Костя и Лика сидели с дочерью, которая выглядела очень бледной и усталой.

— Женя, — поднялся мне навстречу мужчина, уступая место. — Здравствуй…

Его жена лишь кивнула, снова переведя взгляда на дочь.

— Тетя Женя, — слабо улыбнулась крестница.

— Привет, зайка. Пришла тебя навестить. Как ты себя чувствуешь?

— Терпимо. Мама говорит, мне надо быть сильной.

— Конечно! И ты у нас самая-самая сильная!

В этот момент в палату вошел врач — пришло время осмотра. Лика осталась с дочкой, а мы с Костей вышли в коридор.

— Почему не позвонил раньше? — спросила то, что мучило меня со вчерашнего дня.

— Мы только недавно вернулись. Пришлось прервать командировку — анализы Лиски не понравились педиатру, и она предложила сдать онкомаркеры. А когда получили результаты… — он тяжело вздохнул. — Повезло, что дали сюда направление. Но и это еще не гарантирует ничего. Все произошло слишком быстро, и… Мы ведь не верили до последнего, понимаешь?

— Что говорят врачи? Какие шансы?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Нужна операция. Идеально подходящего донора нет, как ты понимаешь. Мы снова сдавали анализ, но увы — нет.

— Я тоже сдам, — пообещала тут же.

— Спасибо, — благодарно сжал мою ладонь Константин. — Спасибо, Жень. Ты прости, что сразу не позвонил. Но мы все надеялись, что это опять ложная тревога. Это ведь… Это ведь может стать концом.

— Костя… — обняла друга, пытаясь хоть немного облегчить его боль. Видеть этого сильного, несгибаемого мужчину со слезами в глазах… — Я очень сочувствую.

— Спасибо… Прости, забыл совсем спросить: как Данька?

В груди резко заныло, но я смогла удержаться и не перемениться в лице.

— Все хорошо. Растет.

— Сколько ему уже? Еще пять? Или уже шесть?

— Шесть. Недавно как раз исполнилось.

— Точно, — вздохнул Костя, покачав головой. — Совсем забыл и не позвонил даже…

— Не бери в голову. Все в порядке — я понимаю, что вам было не до того. Главное, чтобы с Алисой все было в порядке.

— Да-да. Мы надеемся.

— А что с операцией?

— Это крайний вариант. Пока назначили химию, но если не поможет…

— Если что, у меня есть кое-какие сбережения, Кость. Пожалуйста, не отказывайся.

— Жень, у нас не делают подобного. Возможно, придется искать что-то за границей, — он произнес это как-то безнадежно, и мне стало не по себе.

Из палаты как раз вышел врач, и мы пошли обратно к Алисе.

Домой я вернулась спустя часа три — измотанная и морально выжатая. Я и представить не могла, через что проходили Васильевы. Знать, что твой ребенок болен, и не иметь возможности помочь ему, ужасно. Проведя с ними почти полдня, я еще сильнее убедилась в верности своего решения. Да, мне безумно больно, что я больше не смогу быть рядом с Даней, но оставить друзей и крестницу… Если это поможет ей выздороветь — пусть будет так. В жизни редко что-то дается просто так, и за все нужно платить. И пришло время платить по счетам.

С такими мыслями я заваривала чай, планировала завтрашний день. Из тяжелых мыслей вырвал звонок в дверь. Я даже замерла от неожиданности. Кто это мог быть? Решила, что может соседка услышала и пошла проверить. Поэтому, когда я открыла, а на пороге оказался Аверин, то просто не знала, как реагировать.

— Привет. Пустишь? — спросил он будничным тоном. Словно это не он еще вчера поставил перед жестоким выбором…

Открыв пошире, сделала приглашающий жест, а затем закрыла за нежданным гостем дверь.

29. Александр

Когда вечером позвонил Рокотову с вопросом о наблюдении за Евгенией, тот удивился.

— С чего бы? Ты не давал указаний. Она же больше не работает на тебя.

— Так назначь ребят.

— Но зачем?

— Мне надо знать! — рявкнул на него. — Хочу знать, чем дышит и куда ходит. Все — от и до.

Сам не знал, из-за чего так разъярился. Но мысль, что она отказалась от Даниила, не давала покоя — хотел разобраться почему.

Рано утром поехал в офис — пока разбирал текущие документы, позвонил Влад.

— У меня для тебя есть информация. Хорошая и плохая.

— Давай с хорошей.

— С Воронцовой твоей все в порядке. Утром поехала в онкоцентр на Каширку.

— Куда? — опешил я. Название говорило само за себя, но я-то думал, что историю Дане она рассказала просто, чтобы объяснить свой отъезд.

— В онкоцентр, — терпеливо повторил начальник безопасности. — К Васильевой Алисе.

— Пациентка?

— Она самая. Девочке семь лет.

— Ясно. А потом?

— Потом домой отправилась.

— Разузнай-ка мне про эту девочку.

— Дай угадаю — тоже срочно? — поинтересовался он.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Именно. А теперь давай остальное.

— Шумский вышел на тендер.

Я громко выругался. Вот как так? Ведь проверили же все десять раз!

— Ты же уверял, что все чисто…

— Извиняй, Сань, он не сам. Через подставную фирму.

— Но откуда тогда знаешь, что это Игорь?