Вне рамок приличия: Друг моего сына (СИ) - Ермакова Александра Сергеевна "ermas"

— Конечно, пойдёмте, Елизавета Сергеевна, — бросил елейно с изрядной порцией яда, а в глазах смертельный приговор.

— Не обязательно провожать, — шикнула ему уже несколькими шагами на удалении от всех. — Просто скажи, куда идти, — цедила сквозь зубы. Но парень прямолинейно шагал к дому. Шла за ним как на убой. И молилась, чтобы ноги не подвели.

— Это кухня, — без эмоционально махнул Рус в сторону от входной двери. Я вообще-то помнила, из экскурсии Громова, но благоразумно промолчала. Сын Германа был зол, хоть и скрывал это под маской циничной исполнительности. — Но можно до уборной пройтись, — повернулся и так красноречиво на меня посмотрел, что чуть не шарахнулась с причитаниями и криками о помощи.

— Нет, спасибо, — холодно отрезала и, не дожидаясь следующих язвительных реплик, свернула на кухню. Врубила воды…

Чего греха таить?!

Столько перебрала мыслей с дальнейшими вариантами развития событий от идеального — Рус просто ушёл, да развратного — сейчас попытается по обычаю либо угрозами плеваться, либо залапать, но Рус, как назло, разрушал все мои мысли на сей счёт. С равнодушным спокойствием порылся в холодильнике. Нашёл бутылку пива. Свернул крышку… и что самое поганое, пиля пристальным взглядом, молча потягивал алкоголь, пока я мыла руки.

Не думала, что это может меня так задеть! Но его безмолвное презрение угнетало больше, чем словесные упрёки и плевки. Я ждала, даже сердце замирало, как ждала прорыва вулкана его обвинений, но нет… Руслан ни слова не обронил. Терпеливо дождался, и с тем же спокойствием проводил обратно.

Милейшая посиделка на природе, прекрасная компания: алкоголь, мясо, салаты, а меня потряхивало от ревности. Нет-нет, да и поглядывала на Марину, выискивая в молодой, красивой девушке недостатки.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Она очень милая и общительная. Улыбка ясная, чистая. Смех — не раздражающий… И это сущий, душевный Ад отдыхать в замечательной компании умных, приятных людей, при этом давиться завистью, видя как всё отлично у Руслана с Мариной. Чернеть от ревности, потому что ОНА в его объятиях. И с горечью понимать, что ухаживания Германа меня по-прежнему не пронимали.

Моё сердце осталось холодным, и все душевные порывы — мимо.

И в этом не он виноват, а я и мои неправильные, недопустимые желания к его сыну.

— Надеюсь, ты налегаешь на выпивку не из-за того, что компания тебя тяготит? — в поток неутешительных мыслей просочился голос Германа. Громов меня подловил на очередном бокале вина. И верно подмечено — доза, которую употребила, уже превышала мою норму.

— Наоборот, всё замечательно, вот я и расслабилась, — язык тяжко слушался. — Прости, ты прав, больше не стоит, — поставила стаканчик. И опять влилась в беседу родителей Марины. Поглядывала как молодые хохотали и болтали. Жека светился от счастья, Марина казалась совершенно открытой и свободной… беззастенчиво улыбчивой… И Рус словно обо мне забыл.

Даже не знаю, это причиняло боль или радовало?

А когда захотела в туалет, но встав со скамьи, ухнула обратно, да так, что едва со стола не снесла сервировку, Герман услужливо предложил помощь:

— Простите нас, но лучше я Лизе покажу комнату, она явно кислородом отравилась с непривычки, — галантно придержав за талию, помог встать. Да я и сама понимала, что зря так напилась. Поэтому была благодарна:

— Извините. Была рада познакомиться. Надеюсь, завтра ещё увидимся, — заплетающимся языком шаблонно пробормотала, и в сопровождении Громова, пошла к дому.

Он осторожно обнимал меня, не позволяя упасть. Что-то шептал…

Как назло, комнатка оказалась на втором этаже. Ноги не слушались, я сражалась со ступенями, а в голове чёрте что! Мысли носились как скакуны, ни одну за хвост поймать не получалось. Я была… пьяном раздрае. И жуть, как хотела спать! В одиночестве…

— Это для тебя, — распахнул дверь Герман, являя мне…

Как-то всё расплывалось, разбегались глаза, но окно и балкон увидела, как и огромную постель.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Громов клацнул выключателем, помещение осветил робкий, приглушённый свет лампы.

— Туалет здесь, — продолжал знакомить с расположением в комнате Герман, а я чуть запоздало головой водила, не в силах собрать мысли в кучу.

На этом и подловил Герман.

Когда поцелуй меня лишил кислорода, а в груди стало тесно, душно… Я невнятно затрепыхалась, требуя свободы, и Громов отпустил с явной неохотой.

— Прости, не удержался, — шумно сопя, отступил, оставляя меня в покое. — Но ты такая… очаровательно пьяная.

— Ты обещал, — недовольно брякнула. — Я доверилась, — упрекающе. — По большому счёту, я поэтому и расслабилась — была уверена, что меня не тронут!

— Знаю, поэтому и признал, что не прав. Всё, спи, ухожу. Но если что, — загадочно добавил, — моя комната следующая по коридору.

Нужно ли говорить, что только он ушёл, я, как была, ухнула на постель. Перебрала знатно, а я вообще редко употребляла, а сегодня…

Чувствую, завтра мне будет худо!

Эх, лишь бы не стыдно!

Проснулась от духоты и сухости во рту…

Еле вспомнила, где я.

На улице уже была глухая ночь и мрак, несмотря на пару фонарей, скудно льющих свет в комнату.

Кое-как разделась, оставшись в тонкой комбинашке.

Дошлёпала до уборной. Освежилась холодной водой…

На кухню идти было лень, поэтому плюнув на всё, глотнула воды прямо из-под крана. Без энтузиазма — просто смочить горло. Но уже вернувшись в постель, поняла, что мне хочется воздуха… свободы…

Как есть, вышла на балкон, с восхищением глядя на потрясающе красивый вид широченного озера, в котором купался месяц, на тёмную полосу леса. Аккуратную территорию дома Громова.

Дыша полной грудью, несколько минут слушала пение сверчков, сов и даже услышала далекий вой волков…

Когда стало зябко, обхватила себя за плечики. Ещё раз глубоко втянула свежий воздух, повернулось было уйти, да так и застыла, сбившись с шага и мысли. На соседнем балконе Руслан стоял, навалившись корпусом на перила и задумчиво смотрел… куда-то вдаль, будто не видя меня.



Но то, что не глядел, не значило, что не заметил моего присутствия.

Это я беспечно не подумала, что кто-то ещё мог быть на балконе! В это время!

И когда парень на меня… всё же покосился, его глаза так опасливо сверкнули, что я, обмерев от ужаса, бросилась к своей двери.

Глава 16

ЛИЗА

Не подрасчитала свой порыв и телом на дверь налетела. Дернула нервно, но она не поддалась. Видимо… захлопнулась.

Что за бред?

Вновь дёрнула, и вновь… ничего.

Уже в панике метнула на Руслана взгляд и к ужасу заметила, как он легко сиганул со своей балконной ячейки на мою…

Это конец!

Спасите!!!

Собралась заорать, и уже прощалась со всеми, как парень из меня дух вышиб — со спины подперев собой к балконной двери.

Бесцеремонно и без желания выказать такт или сострадание. Свободной пленил поперёк талии и так крепко, что я его «от» и «до» чувствовала.

— Зачем ты в мою жизнь ворвалась? — тихо, вкрадчиво шикнул в затылок. Упёрся пахом в мой зад, накрыл своей рукой мою… на дверной ручке и аккуратно потянул вниз.

— Я… — шелестела в ужасе, дрожала как лист на ветру, — я…

Дверь, как назло, и к моему стыду, оказалась открыта, но Рус не спешил распахивать, просто показал, что всё нормально, исправно, и только захочу, могу уйти…

— Скажи, что ты не с ним, — просил с напором.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Зачем-то мотнула головой. Рьяно, с постыдством утопая в сладости волнительных чувств. Расплавлялась от жара тела Руслана и уже почти растекалась лужей у его ног.

— Позволяла ему себя трогать? — нагло потребовал ответствовать парень. Он ждал подробностей, не имея на это права. Но я опять качнула головой и едва не рухнула, когда он жадно вдохнул мой запах, бесстыже ещё и пахом возбуждённым по заду моему ёрзнув.