Адвокат Доминанта (СИ) - Волкова Ольга

— Дьякон, — начинаю я, желая объясниться, но он машет рукой, чтобы я послушала его. И я покорно кивнула головой, замолкая.

— Лев очень темпераментный мужчина, и за его внешностью улыбчивого банкира скрывается сильный, но довольно-таки отчаянный и серьезный человек, со своими принципами. Проблем хватает, ты это сама прекрасно знаешь, — щурит свой взгляд, вводя меня в краску. Я снова киваю, соглашаясь с Сухановым. — Девочка, Александров по тебе с ума сходит, и ты тоже…, — Дьякон приподнимает мое лицо, прикасаясь к подбородку. Мы пристально глядим друг другу в глаза. Его мудрый и проницательный взгляд, кажется, достает до самых глубин моей обеспокоенной души. Я шумно сглатываю, потому что в горле стало сухо, как в пустыне Сахара.

— Я не могу…, — срывается с губ прежде, чем я подумала над сказанным. Суханов замер, широко раскрыв глаза. Он что-то обдумывает, но продолжает удерживать мое внимание на себе.

— Чего ты не можешь, Ева? Любить так, как он влюбился в тебя?

Его вопросы обескураживают, сбивая меня с толку. Я растерялась такой прямоты от своего некогда университетского преподавателя. Дьякон ухмыльнулся, подмигивая мне.

— Ты тоже влюблена в него, дорогая, — подмечает, будто ставит мне диагноз.

— Если это так очевидно вам, то что же тогда видят другие? — мой голос дрогнул на этих словах, а потом я глубоко выдохнула. Оказалось, что все это время я дышала поверхностно. Тело напряжено до неприличия, и ноющая боль в мышцах доводит до мнимой судороги.

Суханов пожал плечами, словно он не видит в моем вопросе чего-то сверхтрагичного.

— Тебе важно мнение других, Ева? — с удивлением отвечает вопросом, а я так быстро замотала отрицательно головой, будто превратилась в болванчик. — Вот видишь, если ты станешь проще относится ко многим вещам, ты поймешь, как много ты упустила, теряясь в себе все эти три года.

На этих словах мы расстались с Сухановым. Я, наверное, простояла перед своей дверью в кабинет минут десять как вкопанная. Ошеломленная. Так меня еще на место не ставили, а именно это сейчас произошло. Дьякон буквально окунул меня лицом в лужу, которую я сама развела вокруг себя. Ветров ему никогда не нравился, но тем не менее, Суханов не лез со своими старческими советами, потому что я бы сама не послушала его. Так, что же произошло со мной сейчас?

— Ева Васильевна? — нарисовалась Ринна, поддевая меня под локоть, и я от неожиданности вздрогнула. — Бледная, как поганка, — ехидно замечает, убирая рыжий, длинный локон волос себе за плечо. — Ты бы хоть в солярий сходила, что ли, — продолжает, пока до меня доходит смысл ее слов.

— Иди к черту, — зло обрываю Свету, а сама дергаю за ручку дверь и вхожу. Вновь хлопаю ею прямо перед носом этой рыжей суки. Так ей и надо. Но удаленно слышу в свой адрес поток самых роскошный и лестных слов. В этом вся Ринна. Никогда не скажет в глаза, только за спиной.

Подойдя к своему столу, я взяла в руки телефон. Разблокировав экран, ищу номер Александрова, чтобы позвонить. Не хочу писать сообщение, я хочу услышать его голос. Сама улыбаюсь, когда жму на кнопку вызова и ожидаю его ответа.

Гудок. Один. Второй. Время издевается надо мной, доведя до нервотрепки. Руки слегка потряхивает, ведь я фактически сбежала утром, даже не дала объясниться Льву со мной. Да и не виноват он, что его жизнь постоянно под «обстрелом» папарацци. Отчего я так загоняюсь, черт? Он холостяк, банкир, успешный бизнесмен — понятное дело, что Лев будет в центре внимания. Но вопрос, хочу ли я быть в этом центре? Вот чего я боюсь… огласки личной жизни. Потому что не привыкла к такому, и никогда не смогу. Быть адвокатом нелегко, потому что мне доверяют свою жизнь, свою свободу. Безупречность влияет на доверие между мной и клиентом. А если она пошатнется, что будет тогда? Скорее всего мой мир рухнет, и обесчестится все, что так дорого мне. Я боюсь стать уязвимой, и что это обернется против меня.

Гудки продолжаются, навевая на мысль, что Александров возможно сильно занят, а я долблю его звонком. Не дождавшись, отключаюсь. С одной стороны, испытываю такое облегчение, что он не ответил мне. Ведь что бы я ему сказала, я сама не знаю. А с другой, боже, этот мужчина явно засел в моих мыслях, и я желаю встречи с ним снова… вновь хочу окунуться в страсть, которую он дарил безвозмездно. Возможно ли такое, чтобы такой мужчина, как Лев до сих пор любил женщину, которой признался в чувствах, находясь под действием алкоголя? Живы ли они?

— Хватит, Ева, — бурчу себе под нос, убирая телефон с глаз долой.

Сажусь и быстро приступаю к делам, чтобы не забивать голову не без того тяжелыми размышлениями. В кабинете тишина, только звук клавиш и моего цыканья. Я просматривала видео с места происшествия, где нашли тело Жанны. Запоминала каждую деталь, отмечая, что могло бы пригодиться в защите Льва в суде. А потом остановила кадр на интересном моменте, замечая знакомый силуэт мужчины. Увеличив его, пыталась понять кто это, потому что я точно где-то могла его видеть. Это мужчина однозначно. Лицо скрыто, как и тело, будто он знал, что там есть камера и старался скрыться по максимально возможному. Его осторожность вызывает интерес, но, кажется, другие прохожие совсем его не замечают.

Трель мобильного быстро отрезвляет, отчего я вздрогнула, перепугавшись внезапной музыки. Свернув окошко с видео, я потянулась к мобильному.

Александров. Все-таки сам перезванивает. Улыбаюсь. Сердце пустилось галопом, разгоняя кровь со скоростью света. В висках пульсирует, а ладошки заледенели. Такое со мной впервые, чтобы я была взволнована звонком мужчины. Тем более с которым провела поистине волшебную ночь.

Дрожащей рукой жму на зеленую кнопку, попадая по ней с третьего раза. Как девчонка, ей богу. Фыркнула про себя от досады. А потом хохотнула, ощутив ноющее покалывание внизу живота при мысли о прикосновениях Льва ко мне.

— Лев, — отвечаю, начиная разговор первой, — прости, что отвлекаю. Знаю, у тебя есть более важные дела. Как никак бизнес, я все понимаю. Я видела твое сообщение, но не смогла сразу ответить… — я тараторила, словно пулеметчик. А Александров слушал меня, лишь его дыхание доносилось сквозь трубку.

— Ева, замолчи, — обрывает меня, рассмеявшись. И я повинуюсь ему, будто превратилась в покорную рабыню. От этого слова и сравнения, я запнулась. я примерила значение на себе. Слово мужчины проникает в сознание, отпечатываясь там, будто особенное заклинание.

— Ох, — выдыхаю, немного засмущавшись. — Прости, — лепечу.

— Ева, не извиняйся, ты все сделала правильно, — Александров немногословен. Неужели он уже все решил? В душе поселились едкие сомнения. — Я хотел тебя уберечь от своей жизни, Калашникова. Но, кажется, я не смог.

— Лёва, я, правда, виновата за утро, — шумно сглатываю, поворачиваясь на стуле к окну. Облокотившись на спинку, закрываю глаза и откидываю голову. Дыхание отрезвляет и в то же время не дает мне полного расслабления. Я словно чувствую присутствие Льва рядом с собой. Как его теплые ладони мнут мои плечи, бесстыдно и ловко опускаются вниз по талии, очерчивая каждый кусочек моего тела. Кожу жжет, и я точно уверена, что сейчас покрылась румянцем вся от своих не совсем приличных мыслей.

— О чем ты сейчас думаешь? — Лев задает вопрос, словно мог на расстоянии прочитать мои мысли.

— Тебе ответить честно? — серьезно спрашиваю, хотя в голосе присутствуют нотки игривости.

— Представь, что мы в суде, где говорят только правду, — Александров поддается моей игре.

— Но мы не в Америке, где нужно класть руку на Библию, — смеюсь.

— Я мог бы положить свою ладонь тебе на грудь, чем не честь говорить только правду? — его тон голоса слегка хрипловат и заводит. А с закрытыми глазами так легко представить желанное и запретное. — Тем более, — врывается в мои мысли его глубокий тембр, — я знаю, какого ее ощущать и желать целовать. Вылизывать, Ева, до каждой клеточки. Кусать, и снова посасывать. А потом спускаться ниже, оставляя влажную дорожку на твоем безупречном животике. И снова оказаться в той части, от запаха возбуждения которой я готов стоять перед тобой на коленях.