Лживая жена моего отца (СИ) - Шевченко Юлия

Такая вот я сучка. Наслаждаюсь и стыжусь своих поступков.

— Шведов в новостях, — Полина хочет переключить канал, но я ее останавливаю. Хочу узнать хоть что-то о состоянии Олега.

— Всего пару часов назад в частную клинику Москвы был доставлен известный режиссер нашумевшего молодежного сериала «Любовная лихорадка», Шведов Олег Борисович, — камера показывает здание больницы, где стоит охранник в черном костюме и отгоняет пронырливых журналистов с крыльца. — Пока что мало что известно о его самочувствии, так как ни его сын, ни представители от стримингового сервиса не дают никаких комментариев. Ясно одно, — делает многозначительную паузу, добавив в голос каплю грусти и тоски, — он без сознания, возможно даже в коме, — с трудом сглатываю, представив Олега в стерильно-белой палате, подключенного к аппарату искусственного дыхания. — Мы также попытались связаться с его женой, Юлией Лебедевой, — на экране мелькает моя фотография в свадебном платье, — но о ее местонахождении ничего не известно. Скорее всего…

Корреспондент резко замолкает, так как экран телевизора потух, погрузив нас в полную тишину. Полина откладывает пульт на столик и заинтересованно смотрит на меня, явно ожидая хоть каких-то комментариев.

А у меня ком в пересохшем горле застрял, тело затряслось как при лихорадке. Плед уже перестал помогать, вино все же оказалось редкой гадостью, а живот так сильно скручивает, что хочется немедленно освободить свой скудный завтрак, обнимаясь с белым другом.

— Эй, подруга, — Полина обеспокоенно меня разглядывает и трогает лоб, от чего я чуть ли не мурлычу. Должно быть, на лице появляется блаженная улыбка от ее прохладной руки. — Лоб вроде бы слегка горячий. Может, все-таки температуру померишь? Как бы простуду не подхватила.

— Если переживаешь за себя, — показываю ей язык, — то знай: «Зараза к заразе не липнет».

— Ой, дурочка, — сочувственно качает головой. — Я, между прочим, за тебя переживаю. Ты столько стресса перенесла за эти месяцы. Столько всего пережила. Выглядишь как зомби.

— Ну, спасибо, Ильина, — передергиваю плечами, якобы на нее обидевшись.

— Или даже на несвежего зомби.

— Ну еще лучше, — закатываю глаза, фыркнув от досады. — Вино, кстати, невкусное, — жалуюсь на наш когда-то любимый напиток, но все же допиваю его до конца. — Какой-то странный привкус у него.

— Нормальное вино, — встает на его защиту Полина, наливая себе еще бокальчик. — Ты просто сейчас не в том состоянии, чтобы им наслаждаться, — убирает у меня со лба прядь волос и грустно улыбается. — Что ты решила делать дальше? — осторожно спрашивает. — Похороны отца и развод с Олегом?

— Я хочу съездить к Олегу в больницу. Мне это нужно.

Раз. Два. Три. Полина ошарашенно глядит на меня, открывая рот как выброшенная на берег рыба. Она в шоке от моих слов. Молчит, не знает, что сказать. Да и я не жду от нее слов одобрения. К тому же все уже решила, пока слушала новости про состояние Шведова.

Да, Олег — чудовище. Он убил моих маму и папу, разрушив нашу счастливую семью. Темная сторона моей души хочет для него еще бОльших страданий, чтобы каждый его день проходил как в самом жарком месте ада.

Но вот моя так некстати проснувшаяся совесть не желает ему смерти. Ведь я же не такая. Я не убийца, я не монстр.

Я же не хотела стать причиной его тяжелого состояния. Мне просто было нужно уничтожить богатого ублюдка, севшего за руль злополучного Ниссана. И хоть прощения я у него просить не собираюсь, хотя бы узнаю, как он там.

Моему сердцу это так чертовски нужно.

Да и душа, сука, тянется к Габриэлю, который наверняка сейчас в больнице у отца. Тот, к кому у меня, твою мать, появились чувства.

Ирония судьбы. Мне нравится сын убийцы. При виде него аж кровь закипает, но и ненависть просыпается из-за грехов папаши.

— Ты просто сумасшедшая, — Полина осуждающе качает головой, когда мы обе садимся в мою тачку и выезжает из ее двора.

— Возможно.

Глава 32

Габриэль

Одна из лучших частных клиник Москвы не смогла оправдать свою репутацию в плане конфиденциальности. Довольно быстро на всю страну прогремела новость о самочувствии моего отца. Каждый гребанный житель России узнал, что Шведов Олег Борисович якобы в коме и жить ему, возможно, осталось совсем недолго.

Поэтому вся чертова съемочная группа, звезды, а также поклонники сериала «Любовная лихорадка» вознамерились примчать в больницу, чтобы лично повидаться с режиссером. И если некоторых удалось быстренько отвадить, то для других пришлось поставить охранника, не пропускающего слишком любопытный народец.

Хотя отец был не против посетителей, я его просьбу не выполнил. Просто отправлял всех обратно, с огромным желанием дать им пинка для скорости. Хотелось выплеснуть на кого-нибудь свою злость, сорваться и устроить скандал с любым из врачей, найти бы только повод.

Чувство вины разъедает меня изнутри похлеще серной кислоты. Оно разрастается как недоброкачественная опухоль, намереваясь в итоге убить. Даже обычный вдох может причинить сильнейшую боль.

Вернуться к привычному образу жизни не удавалось, хотя я и старался, сбежав в Рим. Вечеринки, связи на одну ночь, дни на работе. Лишь бы не думать о страшном дне, о том участке дороги, где периодически появляются цветы у столба.

Все же, забыть то, что я совершил несколько месяцев назад, невозможно. Это будет преследовать меня всю жизнь, пока не раскрою правду близкому человеку, которая тронула мое заледеневшее сердце. Стоит сделать выбор, на котором так настаивает отец.

— Габриэль, послушай меня, — папа очнулся только час назад, а уже готов встать с больничной койки и решать насущные проблемы, касающиеся его жены. — Я не держу зла на Юлю и не собираюсь что-то ей предъявлять.

— Она чуть тебя не убила, — грозно возражаю, разрываясь от противоречивых чувств к этой сучке. — Не будь меня дома, ты бы так и лежал хладным трупом у ее ног, а она бы этим наслаждалась. Месть. Вот что ей двигало. Она все это время считала, что ты виновен в той аварии, что ты должен понести ответственность, но ведь я тогда был за рулем. Я уничтожил дорогих для нее людей, отец, — крепко сжимаю кулаки, отвернувшись к окну.

— Ее месть оправдана, сынок, — отец еле говорит, так как лекарства берут власть над его телом и разумом. — Юлия добивалась справедливости, поэтому и стала моей женой. А ты… практически отобрал ее у меня.

— Что? — медленно поворачиваюсь к улыбающемуся отцу, ушам своим не веря.

Неужели, он догадался обо всем? Неужели, с самого начала все знал про нас? Нет! Это невозможно.

— Оксана рассказала мне о твоем позднем визите к ней в комнату, — чертова прислуга, все-таки растрепала языком. — Домработница действовала в моих интересах, — он словно мысли прочитал, где я чуть ли не проклинаю женщину. — Хотела меня защитить от лживой супруги и сына-предателя, — какое точное описание. — Да только я видел, как вы смотрели друг на друга, какие искры между вами летали. Поэтому хотел с вами поговорить, но этот обморок испортил все планы.

— Отец, ты…

Кто-то робко стучит в дверь, прерывая наш разговор. После разрешения войти в палату появляется один из охранников, сообщая о приезде «мачехи», ждущей около палаты.

Мгновенно дышать перестаю, даже стук собственного сердца не ощущаю. Все вокруг кажется таким не реальным. Ненависть вперемешку с глупой радостью поселяется где-то внутри, грозясь вырваться наружу. И вряд ли Юлии понравится такая смесь чувств.

— Я к ней выйду, — охранник согласно кивает, открывая для меня шире дверь и давая возможность увидеть сексуальную блондинку, появившуюся в нашей семье так внезапно и опутавшей всех своей паутиной. — Здравствуй, Юля, — делаю серьезное лицо, не выдавая истинных чувств, а ведь так хочется обнять стерву и в тоже время придушить.

— Как Олег? — даже не здоровается, хотя я и не виню ее в этом.

— Я отойду на пару минут, — Полина, вроде так зовут ее подругу, награждает меня угрожающим взглядом и уходит в сторону автоматов.