Мэри Дэвидсон - Бессмертная и безработная

– Дверь была не заперта, – напомнил Джон.

– Но это не значит, что нужно вламываться, – возразил доктор с усмешкой. – Это значит, что можно просто войти.

Его маленькая шутка заставила большинство из нас немного расслабиться, но молодая женщина осталась непреклонной.

– Пошли вон отсюда, сукины дети, – произнесла она с угрозой в голосе. – Считаю до трех. После чего заряжаю дробовики. Потом наполняю водяные ружья хлорной известью. Потом спускаю собак. Потом...

– Джессика Уоткинс? – спросил я, крайне удивленный.

Она мигнула, удивившись не меньше.

– Да. А что?

– Я отец Маркус. Вы пожертвовали полмиллиона долларов на мою церковь. – Наконец-то я нашел ее! Я не узнал ее в потертых джинсах и футболке, поскольку обычно видел леди на благотворительных вечерах, где она была одета очень строго. – Какой сюрприз. Рад вас видеть.

Застигнутая врасплох, она позволила мне поздороваться с ней за руку.

– А-а. Да, я тоже рада вас видеть. Что вы делаете с этими идиотами?

– Это мои дети, – поправил я твердо. Она посмотрела на меня с подозрением:

– Так, значит, вы один из тех священников, да? Хотя репутация церкви за последние несколько лет прискорбно пошатнулась, я не поддался искушению.

– Я забочусь о них, – объяснил я терпеливо, – и они присмотрят за мной в старости. Мы служим Господу.

– Но, отец Маркус, Бетси не сделала ничего плохого ни одному из вас. Оставьте ее в покое!

– Мы здесь для того, чтобы разгадать загадку, – сказал я. – Мы не вполне уверены, что ваша... ваша подруга... та, за кого мы ее приняли.

– Значит, для этого нужно врываться в чужой дом ночью, бряцая оружием? Я удивлена, что вы не явились тайком как настоящие трусы, – сказала она властным голосом, в котором звучало презрение. Она была истинной дочерью своего отца, факт: этот человек мог подчинять людей.

– Мы бы никогда так не поступили, – возразил я с обидой. – Даже вампиры заслуживают того, чтобы с ними обращались достойно.

– Вы называете достойным нападать впятером на одного, загонять в угол и протыкать колом? Отец Маркус, я никогда не думала, что вы такой негодяй.

Как же мне было обидно это слышать! Я был добрым человеком. Я помогал охотиться на бессмертных. Я спасал жизни. Я не был негодяем.

Как всегда, когда она чувствовала, что к кому-то относятся непочтительно, Эни выступила вперед.

– Не смейте разговаривать со святым отцом в таком тоне, – сказала она предостерегающе. Она была высокого роста – не ниже меня, – с иссиня-черными волосами, едва закрывающими уши, и красивыми, слегка раскосыми миндалевидными глазами. Эни серьезно занималась спортом; она была одной из самых быстрых бегуний, которых я когда-либо видел. Когда мы нашли ее, она подумывала об участии в Олимпийских играх. – Если не хотите проглотить собственные зубы.

– Эни, – пробормотал я.

– Ты собираешься закалывать нормальных людей, шалава? – возмутилась Джессика. – Вы преследуете мою подругу, вы вламываетесь в мой дом без стука, приносите с собой ножи и ружья, а теперь ты еще мне угрожаешь? Тебе, детка, следовало бы сегодня держать свой зад в постели.

Дети нерешительно переминались с ноги на ногу, и я не мог осуждать их. Охота на бессмертных – это одно. Вызывать же гнев самых богатых людей города – нет, штата! – совсем другое. Даже без своих денег Джессика Уоткинс представляла бы опасность для нас. Как я уже сказал, она была дочерью своего отца.

– Послушайте, давайте договоримся, – предложил доктор, прерывая неловкое молчание. – Святой отец, почему бы вам не подняться в комнату Бетси...

– Бетси? – повторил я.

– ...и окропить ее святой водой. Это будет хорошей проверкой, не так ли?

– Марк, – начала было Джессика, но он сделал ей знак замолчать.

Я откашлялся.

– Но имейте в виду: это может сильно обжечь вашу подругу. Может даже убить ее. Или ослепить.

– Мы готовы рискнуть, – уверенно сказал доктор.

– Мы идем с ним, – заявил Джон.

– Хорошо, но свои игрушки оставьте здесь. Только святая вода. Этого достаточно для таких дерьмовых охотников на вампиров, как вы, ребята. Согласны?

Слова были грубыми, но он дружелюбно нам улыбался. Если здесь и скрывался какой-то подвох, я его не чувствовал.

– Согласны.

– Тогда договорились. Поднимайтесь. Мы подождем. – Он выглядел чересчур веселым, но, как я уже говорил, это было не похоже на западню.

Дети послушно вынули из кобуры пистолеты и вытащили из-за пазухи ножи. Когда они закончили разоружаться, на красивом, вишневого цвета, столе образовалась довольно приличная куча. Что до меня, то все, что мне требовалось, – это крест и святая вода. Бессмертные всегда преследовали только кого-нибудь из моих детей; меня они старались избегать.

– Ну все. – Я сделал глубокий вздох. – Пошли. Но сначала... – Дети покорно опустили головы для молитвы, и я закрыл глаза. – Отец Небесный, прошу Тебя направлять мою руку и сохранить жизнь нашей семье. Во веки веков аминь.

– Аминь, – как эхо повторили они. Интересно, что доктор и Джессика тоже сказали «аминь».

– Третий этаж, – подсказал доктор. – Пятая дверь налево. Осторожно, седьмая ступенька шатается.

Я с удивлением взглянул на него, понимая, что замешательство отражается на моем лице. Все это казалось очень странным. Но у нас был долг и даже возможность исполнить его.

Я вынул пробку из бутылки со святой водой и начал подниматься наверх.

Глава 14

Я открыла дверь, и, к величайшему моему изумлению, кто-то плеснул мне водой в лицо. На мгновение я лишилась дара речи. Затем начала чихать.

О Боже! Святая вода! Она жгла сильнее острого перца. Я чихала, и кашляла, и ловила ртом воздух, пока мои глаза наконец не прояснились.

В коридоре стояли несколько человек, но я сосредоточилась на высоком старике в черном, который, пристально глядя на меня, выставил вперед крест.

– Большое спасибо! – огрызнулась я. – Что я тебе сделала, болван? Я занимаюсь своими делами, никому не мешаю, а ты забираешься в мой дом и брызгаешь мне в лицо святой водой! Посмотри на мои волосы! И мою рубашку! Черт возьми, я ее только что надела. – Я отряхнула воду с подошв ног – этим придуркам повезло, что сандалеты были прошлогодними, – и, оттолкнув его в сторону, прошла к лестнице. – Этому вас учат в школе для олухов? А что, если я приду в ваш дом и тоже вас чем-нибудь оболью?

– Мы...

– Ну что ж, пошли. – Я спустилась на два этажа и услышала за собой шарканье ног. Все молчали, что само по себе было хорошо, потому что я слишком устала, чтобы препираться с ними. – И еще. Разве вы не знаете, что полагается стучаться? Интересно, сколько времени вы прятались в моем холле? Довольно-таки подло.