Элис Хоффман - Седьмое небо

— Вы агент по недвижимости? — спросила она с подозрением.

Хеннесси выпрямился и двинулся к ней через кусты.

— Я друг семьи, — сказал он.

— Правда? — хмыкнула женщина. — Так вот, они здесь больше не живут. Переехали в Нью- Джерси.

— Это все объясняет.

— Три недели назад.

Хеннесси поблагодарил соседку и через лужайку двинулся к машине. Он уже опаздывал на работу, поэтому включил зажигание, развернулся и поехал к Харвейскому шоссе. Но прежде чем включить рацию, он завернул в аптеку и купил большой флакон пептобисмола. Открутив крышку, он сделал солидный глоток, потом открыл бардачок и сунул туда флакон. Он просто немного опоздал, вот и все. От этой мысли ему почему-то стало так тошно, что захотелось нажать на газ и умчаться куда глаза глядят.

4 ВОР

Все вокруг покрывал тонкий слой наледи. На первый взгляд незаметная, она только и поджидала, пока какой-нибудь неосторожный прохожий ступит на проезжую часть. Двери машин примерзали и не желали открываться, ветви на деревьях трескались и падали наземь, светофоры так обледенели, что красный свет нельзя было отличить от зеленого, а идущего человечка от стоящего. Покойничья гора покрылась настом, санки по наезженной колее слетали со склона быстрее молнии. Вечерами от света фар на Южном шоссе все расплывалось в глазах, днем яркий солнечный свет, отражаясь ото льда, слепил и вызывал головокружение, так что те, чьи санки переворачивались, сначала какое-то время лежали на снегу, а потом в панике вскакивали, боясь, что примерзнут и так и останутся лежать до весны, пока Покойничья гора не оттает.

Но ни наледь, ни необычные для этих краев морозы не мешали Джеки Маккарти каждую пятницу намывать свою «шеви» и дважды в месяц, по субботам, натирать ее воском. Он надевал черные хлопчатобумажные перчатки с обрезанными пятыми, в которых удобнее было держать ватные палочки, — при помощи их он счищал грязь с блестящих хромированных дисков. Другими инструментами ему служили автомобильный воск, тепло собственного дыхания и мягкое посудное полотенце, стащенное из кухонного ящика матери. Все это позволяло добиться идеального блеска, так что в заднее крыло можно было смотреться как в зеркало. Он всегда оставлял ключ в зажигании, опускал стекло и включал радио. За работой пел «Oh baby» или «Sweet Little Sixteen» и, когда краешком глаза перехватывал в боковом зеркале свое отражение, начинал принимать разнообразные позы, как на сцене. Да, думал он про себя, самое то!

Джеки казался себе везунчиком и вообще крутым парнем. Теперь деньжата у него не переводились практически никогда. Они с Питом и Домиником Амано увели из гаража Святош очередную машину, новехонький, купленный всего две недели назад «кадиллак» мистера Шапиро. Перед тем как отогнать его на бульвар Квинс, где двоюродный брат Пита расплатился с ними чистоганом, они поехали кататься на Джонс-Бич, прямо по снегу, который еще не успели убрать с шоссе, и это была едва ли не лучшая поездка за всю жизнь Джеки. Да, утром настала расплата, потому что это ему пришлось стоять рядом с отцом и переминаться с ноги на ногу на морозе, когда Святой открыл гараж и увидел, что «кадиллака» и след простыл. Джеки полагал, что в состоянии предугадать его реакцию, и в каком-то смысле даже предвкушал, как Святой взорвется. Когда тот вставил ключ в замочную скважину, Джеки набрал полную грудь воздуха. «Ну, все, — сказал он себе. — Сейчас старик наконец психанет, разорется, может, даже врежет мне». Но как только дверь отъехала в сторону, Святой просто замер и остался стоять столбом, а потом привалился к промерзшей кирпичной стене, будто получив удар под дых.

— Что случилось, батя? — спросил Джеки.

Он собирался вести себя как можно более непринужденно, но голос у него дрогнул. Показалось, что его отца сейчас хватит инфаркт.

Святой опустился на пол гаража, прямо посреди масляных пятен, луж бензина и прочей грязи, от которой им так и не удавалось избавиться, несмотря на ежедневное мытье.

— Вставай, бать, — сказал Джеки.

Когда он опустился рядом с отцом на корточки и попытался его поднять, тот повис на нем мешком. Джеки довел отца до конторы и усадил на железный стул. Больше всего сейчас ему хотелось закурить, но он ни разу не курил в присутствии Святого и определенно не собирался начинать делать это сейчас. Перед тем как вызвать полицию, Святой позвонил на работу Филу Шапиро, и Джеки с болью в сердце слушал, как отец извиняется и покорно молчит, пока бывший владелец «кадиллака» на том конце провода костерит его на чем свет стоит. Когда выносить это стало совсем выше его сил, он наклонился и грохнул по рычагам, оборвав разговор. Отец в замешательстве вскинул на него глаза.

— Вовсе не обязательно выслушивать все то дерьмо, которое он собрался на тебя вылить, — заявил Джеки, — Пусть орет на кого-нибудь другого.

— Это я виноват, — возразил Святой.

— Батя, — возмутился Джеки, — Машину украли.

— Давно надо было установить сигнализацию, — произнес Святой, эхом повторив последние слова Шапиро.

— Послушай, — оборвал его Джеки, — У жидка есть страховка. Купит себе новый «кадиллак».

Джеки отвернулся, чтобы повесить на крючок свою кожаную куртку, и потому не видел, как Святой поднялся и подошел к нему. И понял, что происходит, лишь когда отец схватил его за грудки и приложил о стену. Джеки наконец-то получил тот самый взрыв, которого, как ему казалось, он хотел, наконец-то Святой повел себя как самый обычный человек. Но все произошло совсем не так, как ожидал Джеки, и когда отец выпустил его, он не почувствовал никакого удовлетворения. Когда Святой отодвинулся, он показался Джеки совсем маленьким, тронь — переломится пополам.

Час спустя, когда появился Хеннесси, Джеки в гараже перебирал карбюратор, а Святой так и сидел у себя за столом, глядя в зеркальное окно. Полицейский приехал на своем черном «фордике», у него была портативная мигалка, но обычно он не вынимал ее из-под сиденья. Он поставил машину рядом с пневматическим насосом и выбрался наружу. Клиентов на заправке не было, в гараже играло радио. Пел Синатра. Когда Хеннесси вошел в кабинет и закрыл за собой дверь, Джон Маккарти даже не поднял на него глаз.

— Ты не представляешь, что делается на дороге, — сказал Джо, — Скользко до невозможности.

Он подошел к кофейнику, который Маккарти всегда держал на небольшом столике, и налил себе чашку, потом сообразил, что кофе вчерашний и холодный. Хеннесси поставил чашку на стол и пожалел, что именно его послали на этот вызов.

— Я отвечал за эту машину, — проговорил Маккарти.