Кейт Уайт - Не верь глазам своим

— Что?

— Я знаю парня, который с ней спал. Говорит, она обожает командовать. Постоянно отстегивала фразы типа: «Дорогой, ты плохо стараешься. Тебе придется затратить несколько больше усилий». Бедняга поделился со мной, что у него такое ощущение, будто он ложится в постель с автомобильной навигационной системой. Месяцем позже он познакомился с ее однокурсником, и тот сказал, в колледже у нее было прозвище Фашистка.

— Ха, милый образ, стоит запомнить, — сказала я. — И последний вопрос. Касательно мужа Моны. У них был счастливый брак?

— Похоже, они ладили. Он драматург, но малоизвестный. Его пьесы — дешевый закос под Шекспира. Видимо, их ставят только в обтрепанных театрах на сорок мест, каких в Нью-Йорке пруд пруди. В денежном плане Карл полностью зависел от Моны.

Любопытный факт. Он мог запросто пробраться в кабинет Моны.

— Спасибо за помощь. Думаю заглянуть в «Трек». Увидимся позже.

Нэш представил меня Максу, главному редактору «Трека», когда наши пути пересеклись в вестибюле. Это был глуповатого вида низенький мужчина в возрасте тридцати двух лет, хотя выглядел на одиннадцать. Он из тех, кто в школе ни разу не приглашал девушку на свидание и держал дома огромную коллекцию дисков.

Я воспользовалась потайным ходом — лабиринтом коридоров. В редакции «Трека» все оказалось иначе: широкое пространство для вечеринки, никаких загонов со столами. Спросила, где находится кабинет Макса. Он стоял у стола помощницы и перечитывал или проверял что-то, глядя ей через плечо. На нем были джинсы и черная футболка.

— Добрый день. Я Бейли Уэггинс, — представилась я. — Нэш знакомил нас пару недель назад.

— А… да, — недовольно произнес он. — Что вы хотели?

Я объяснила, что пишу статью о смерти Моны для «Базза», и попросила рассказать о вечеринке. Макс отвел меня к себе.

— Полиция только что уехала, — сказал он. — Тут все на ушах стояли.

— У нас то же самое. Мне нужно уточнить некоторые детали. Вроде Мона присутствовала на вечеринке недолго?

— Да. Она влетела в самый разгар — около семи пятнадцати или чуть позже — и провела тут с полчаса. — У Макса был довольно высокий голос, и он старался из всех сил звучать в более низком диапазоне.

— Она ушла одна или с кем-то? — спросила я.

— Я не видел, как Мона уходила. Я уже говорил полицейским, что в тот момент был занят примадонной Евой. Но Тревис, один наш обозреватель, утверждает, что она направилась к задней двери без четверти восемь. Одна.

— На вечеринке не произошло ничего необычного?

— Был один инцидент, и полиция уже им занялась. Кики Бодден, промоутер Евы, подошла к Моне, когда рядом никого не было, и обматерила ее.

— Неужели? — воскликнула я. Вот дела, Джесси ничего такого не говорила. Интересно, не Кики ли та женщина, что пыталась остановить Брэндона? — Это была Кики — блондинка с длинными вьющимися волосами, около сорока лет?

— Да, и с ней шутки плохи, — отметил он. — Мона побелела как полотно, а Кики спокойно направилась к бару. Насколько я знаю, Мона часто оскорбляла людей, но сама не привыкла слышать критику.

— Так из-за чего весь сыр-бор?

— Понятия не имею. Сам пытался выяснить, но все стояли вне зоны слышимости. По-моему, вы свернули не на тот путь. У вас в редакции, кажется, вчера уволили одного сотрудника, и он угрожал Моне. По логике вещей, идеальный подозреваемый.

— Да, но я должна просчитать все варианты. На вечеринке была Кимберли Ченс. Она вам часто попадалась на глаза?

— Я заметил ее один раз, ближе к началу, и все. Меня мало интересует человек, который перепевает старые песни Барри Манилоу, поэтому я с ней только поздоровался. Кажется, ее вчера арестовали?

— Верно, за нападение на полицейского.

Макс откровенно посмотрел на часы.

— И еще один вопрос, — попросила я. — Среди ваших подчиненных нет сердитых на Мону?

— Моих подчиненных? — переспросил он, отпрянув.

— Ну, вдруг кто-то раньше работал в «Баззе» и затаил обиду.

— Мне ничего подобного не известно. Вам, на мой взгляд, так далеко ходить не надо. Присмотритесь к тому, кого вчера уволили.

Я поблагодарила Макса за помощь и направилась по лабиринту коридоров обратно в «Базз». Ссора между Кики и Моной может иметь большое значение, и надо выяснить, что послужило причиной. Проходя мимо конференц-зала, я заметила, что Джесси все еще там. Она захлопнула свой сотовый.

— Сестра позвонила, как только ты ушла, — объяснила она. — У тебя есть брат или сестра, которые треплют нервы?

Не успела я ответить, как в конце коридора раздались голоса, и появилась группа из пяти-шести человек.

— Что случилось? — выкрикнула Джесси одному из старших редакторов.

— Только что всем разослали электронное сообщение собираться в холле, — сказал он. — Сейчас сделают объявление.

— О Боже… — тихо произнесла Джесси. — Вероятно, кого-то арестовали.

6

Мы с Джесси последовали за мрачными сотрудниками «Базза» в холл перед кабинетами. Нэш ждал в конце « чрева », у стола для проведения ежедневных планерок. Казалось, место специально подобрано как можно дальше оттуда, где Мона прошлым вечером извивалась, как брошенный на землю шланг с сильным напором воды. Рядом с Нэшем стоял Дикер, на полголовы ниже ростом, в темно-синем костюме в обтяжку и желтом галстуке. Лицо, неизменно подернутое раздражением, приобрело пятнисто-бронзовый оттенок, словно он наносил тональный крем во сне. Издали глаза выглядели не больше одноцентовиков. Глава компании нервно покачивался, готовясь выступить с важным заявлением.

Я не знала, чего ждать. Дикер известен в прессе как Принц Неуместности.

Холл отнюдь не идеально подходит для массовых сборов: одни приблизились вплотную к столу, другие зависли где-то сзади, окружив столы «чрева».

— Подходите сюда, — потребовал Дикер, махнув тем, кто неуверенно маячил на периферии — Мне нужно сделать объявление.

В ответ на его просьбу люди переминались с ноги на ногу, но не сдвинулись с места — мол, не надо загонять нас в стадо. Дикер не стал скрывать недовольства. Один журналист как-то отметил, что у него творческий подход к подчиненным, как у пумы к длиннохвостому попугаю. Нэш прошептал ему что-то на ухо, и Дикер сделал два шага вперед.

— Извините, что не имел возможности обратиться к вам раньше, — раздался его скрипучий голос. — Я должен был уделить внимание полиции и прессе, хотя Нэш уже разговаривал с некоторыми из вас. Итак, все по порядку. Я очень сожалею о случившемся с Моной, как и вы все. Она была непревзойденным редактором и принесла журналу невероятный успех. Почтим память о ней минутой молчания.