Сюзанна Форстер - Бесстыжая

– Я принесу тебя в этот дом, – сказал он, указывая кивком головы на возвышавшуюся перед ними усадьбу. – Когда ты немного придешь в себя, мы найдем твой дом и свяжемся с твоими родителями.

– Я живу здесь, – сказала девочка.

– Здесь? В «Эхе»? – в изумлении воскликнул Люк, испытующе глядя на нее. – Как же тебя зовут?

– Мелисса! – Это не был голос девочки – имя выкрикнул кто-то еще. Повернувшись, Люк увидел Джесси, которая только что вылезла на край обрыва. В руках у нее были садовые ножницы, и ее глаза горели диким огнем. Она отчаянно рванулась к нему, полная какого-то животного страха.

– Что ты с ней делаешь? – закричала она. Люк заставил себя внутренне собраться, словно при встрече с демоном. Девочка, которую он так и не опустил на землю, издала жалобный стон и спрятала лицо в складках его куртки. Люк прекрасно понял, почему она так отреагировала. В грязной одежде, с развевающимися рыжими волосами Джесси напоминала сумасшедшую.

– Отпусти ее, – приказала Джесси, прерывисто дыша. Она смотрела на него с яростью, которая, как он знал по собственному опыту, могла оказаться смертельной, особенно учитывая то, что в руках у нее был острый предмет.

Девочка по-прежнему прижималась к Люку, словно боясь, что он действительно отдаст ее этой ведьме. Люк обнял ее так, как будто хотел защитить, понимая, однако, что никакая опасность ей не грозит. Джесси злилась на него, а не на ребенка. Это было достаточно очевидно. Интуиция подсказала ему, что его угораздило попасть в эпицентр семейного кризиса. Он чувствовал себя человеком, вмешавшимся не в свое дело, и в других обстоятельствах он непременно бы с извинениями откланялся.

– Я хочу, чтобы ты опустил ее на землю.

– Ей трудно дышать, – сказал Люк. – Когда я ее обнаружил, она пыталась вскарабкаться на склон оврага, а я донес ее до дома.

Джесси протянула руки.

– Я возьму ее.

Люк хотел было уклониться, но девочка дернула его за рукав куртки.

– Она моя м-мама, – заикаясь, сказала Мелисса. Кончик носа у нее покраснел, а подбородок дрожал – девочка боролась с подступившими слезами.

Дочь Джесси? Люк почувствовал, что ему как-то странно сдавило грудь. Он не мог определить, что испытывает, помимо того, что его охватило глубочайшее удивление.

– Ну что ж, – сказал он наконец, – если она твоя мама, то ты должна идти к ней.

Мэл спрятала голову в складках его одежды, подавленно всхлипнув.

– Нет! Я ее ненавижу. Это она позволила койоту умереть.

– Мэл, я ничего не могла поделать, – начала Джесси. Ее голос внезапно дрогнул, а взгляд наполнился болью. – Он был очень серьезно ранен, – пыталась объяснить она, глядя на скорчившуюся в объятиях Люка девочку. – Его нельзя было спасти. Пожалуйста, Мэл…

Люк начинал понимать, что произошло и почему обе были так потрясены. Рычание, которое он слышал незадолго до этого, оказывается, издавало раненое животное. Он сочувствовал очевидным душевным мукам Джесси. Казалось, она испытывает такие же сильные страдания, как и ее дочь. Однако стоило ей поднять голову и встретить изучающий взгляд Люка, как боль в ее глазах немедленно сменилась враждебностью. Было ясно, что ей от него ничего не нужно, даже симпатии.

– Отдай ее мне, – твердо сказала она. Люк неохотно подчинился. Он не имел права не отдавать ребенка его собственной матери, но в то же время ему казалось, что он как бы предает Мелиссу. В любом случае, выбора у него не было. Когда он уже оторвал приникшую к нему девочку, чтобы протянуть ее матери, из дома выбежала няня и помчалась к ним.

– Мелисса! – воскликнула она, подбегая к ним с вытянутыми руками. – А я тебя всюду разыскиваю!

Теперь Люка окружали сразу две женщины, готовые – даже требующие – освободить его от его ноши. Но Мэл, казалось, была не в состоянии оторваться от его рукава, и Люк с некоторым удивлением обнаружил, что не слишком-то спешит отдать ребенка. Ему даже нравилась эта доверчивость свернувшегося клубком в его объятиях существа. С ним девочка была в безопасности, и он это чувствовал; это случалось в его жизни так редко, что сейчас он испытывал новые, совершенно незнакомые ему ощущения. Ее серьезные глаза под печально подрагивавшими ресницами, озорные рыжие кудри, убранные под кепку, – все это было обращено напрямую к его сердцу, чего с ним не случалось уже очень долго.

Но порывистая Джина прервала поток его мыслей, просто-напросто подойдя к нему и вырвав Мэл из его рук с материнской безапелляционностью.

– Grazie a dio, – сказала она, хлопоча вокруг своей юной подопечной. – Слава Богу, что с тобой все в порядке, Мэл. Зачем же ты убежала?

– Отведи ее в дом, Джина, – сказала Джесси сурово и многозначительно.

Джина покраснела и немедленно начала извиняться.

– Я вышла из комнаты всего на одну минуту!

– Мы об этом позже поговорим, – ответила Джесси, энергичным кивком приказывая ей удалиться. Не приходилось сомневаться, что она очень зла на няню. – Помой ее в горячей воде, переодень в чистое и завари ей чабер.

– Чабер? – жалобно переспросила Мэл. – Он же отвратительный! У него вкус, как у грязных носков.

– Но тебе он поможет. – Джесси была неумолима. Джина повернулась и вместе с девочкой пошла к дому. – И выпей все до последней капли!

Мэл с няней уже скрылись в дверях дома, а Джесси по-прежнему продолжала смотреть им вслед. Люк подумал, что она не хочет его видеть. Повисшее между ними молчание было тяжелым – у Люка накопилось к ней слишком много вопросов, которые надо было когда-нибудь задать.

– Чей это ребенок? – через несколько секунд спросил он.

– Мой, – просто ответила Джесси.

– Твой? Как интересно… Непорочное зачатие?

Джесси пожала плечами.

– Если хочешь, считай так.

– Я не хочу. Кто ее отец?

– Саймон, – быстро и вызывающе ответила она. – Мэл – моя дочь от Саймона. Люк откровенно рассмеялся.

– Сколько ей лет? Шесть? Семь? Твой брак с моим отцом продлился всего два года.

– Детей часто зачинают вне брака. Люк провел ладонью по волосам, откинув назад черную прядь, закрывавшую лоб.

– Итак, ты хочешь сказать, что у тебя был роман с моим отцом, ты родила от него ребенка, а вышла за него только через несколько лет? Извини, это звучит неубедительно.

– Мне все равно, что ты думаешь, – вскинулась Джесси. – Я вышла за твоего отца именно из-за Мелиссы. Чей же еще это может быть ребенок?

Шрам на ее верхней губе побелел, контрастируя с залитым краской лицом. Именно этот изъян мешал ей быть красивой или даже хорошенькой. Но в то же время рубец придавал ей чувственность и загадочность. Именно он, а не ее роскошные рыжие волосы, делал ее неповторимой. Мэл унаследовала от Джесси ее наиболее заметные черты, в том числе и рыжие волосы. Но в то же время ребенок был похож на кого-то другого, и это поражало воображение Люка. Чей же это мог быть ребенок?