Нина Демина - Приключения Аллы Парамоновой, журналистки и девицы на выданье

Мне показалось, что в нашем 'шапито' замерло все, не отстукивали бодро клавиатуры, прекратились разговоры, даже старая кофеварка стала тише работать, хотя ее звуки зачастую перекрывали трели отбойного молотка на ремонтируемой автотрассе. Да… Услышать о бизнесмене Бариханове я не ожидала, видно хорошо Лика покопалась в архивах.

История эта случилась на заре моего служения нашему мега-холдингу. Тогда начинающая журналистка Парамонова была готова на многие жертвы во имя высокотиражного таблоида, даже на связь со скандально известным бизнесменом.

Бариханов был богат, влиятелен и пользовался большой популярностью у дам. Он был четырежды женат, от всех жен имел детей, но обращался с брошеными возлюбленными, как с отработанным материалом. Все дети, рожденные Барихановым в браках были насильно отняты у матерей, и воспитывались в заграничных пансионатах и колледжах.

Бедные, во всех смыслах, женщины не смели и пикнуть против деспота. А все потому, что приглядев новую красотку Бариханов заключал с ней что-то вроде контракта.

Жаждущие красивой жизни мотыльки летели на сияние Барихановского злата и безропотно подписывали контракт. Чтобы добыть материал для статьи, я целый месяц изображала веселого мотылька, была осыпана дорогими подарками, и таки добилась своего – копия договора была у меня в руках. Бариханов не ожидал, что конфетная блондинка окажется коварной журналисткой, и в прессе появится разгромная статья с точной информацией о его нелегком семейном счастье. Пришлось потом отбивать атаки разозленного вероломством Бариханова, возвратить все бриллиантовые безделушки, и пригрозить судом. Судиться Бариханову не хотелось. История эта была первой в череде моих побед, и вот, надо же, именно о ней, давно позабытой, сейчас напомнила Лика. Стопудово, сейчас станет рассказывать Максимовскому, что мотылек-Парамонова зарабатывала информацию в постели сквалыги-бизнесмена.

Я отвлеклась на картинки из прошлого, а в это время на меня были устремлены три пары глаз – ликующие Ликины, настороженные Настины, и заинтересованные Макса. Ну, что мне сказать Шваревой явно ждущей от меня какого-нибудь неосторожного слова…

– Все, красули, – вдруг раздался голос Романа, – вечер воспоминаний закончен.

Нам пора. Да, Алла? 'Спасибо тебе, дорогой товарищ Максимовский, выручил, подал руку помощи утопающему'.

– И вправду засиделись мы, а дел по горло. Поехали домой, – сказала это я так, будто мы с Максимовским давно и счастливо женаты.

Швареву подбросило от злости, а Настенькины глаза стали круглыми, как блюдца. Ой, какая сплетня, какая обалденная новость! Голова Горобцовой тут же провалилась за перегородку и только слышен был цокающий звук ее бегущих каблучков. В довершение всего Роман взял меня под руку и повел к редко захлопывающимся дверям редакции.

В дороге я успела позвонить соседке, и вовремя, та собиралась уходить, но обещала ключи от моей квартиры бросить в почтовый ящик. Роман молчал, звучал бесконечный Джаред Лето, а я маялась сомнениями – рассказать ли о Бариханове, или не стоит… Наверное, нужно, потом услышит историю от Лики, или кого-нибудь еще, и будет только хуже. Эх, была не была.

– Хочешь, я расскажу тебе о том человеке?

– О ком?

– О Бариханове.

– Нет, не хочу.

– Не хочешь? – удивилась я.

– Мне все равно…

Сердце мое упало. Черт, а я ведь думала… но ему все равно… Кровь ударила в голову, а глаза защипало, пусть и не было на ресницах туши.

– Мне все равно, что было с тобой раньше, – продолжил Максимовский, – и я знаю на ЧТО можно пойти ради хорошего материала. И для меня важно ЧТО происходит с тобой сейчас, когда ты со мной… то есть мы вместе.

Еще немного и мы бы попали в аварию, потому что я бросилась ему на шею, и целовала – глаза, губы, шею, но Максимовский крепко держался за руль и хохотал:

– Сумасшедшая! Ты ненормальная, Парамонова! Знаешь об этом?

Глава восьмая

Примерно в три часа дня мы вошли в подъезд моего дома, и я тут же направилась к почтовым ящикам, висевшим в стороне от лифта. Мой бокс можно было запросто открыть пилочкой для ногтей, заколкой, в принципе любым острым предметом, которого у меня не было.

– Макс, – позвала я, и обернувшись увидела, как побледнело его лицо и расширились глаза.

– Стой! – закричал он.

Я испуганно замерла на месте.

– Отойди, – я сделала шаг назад. Роман взял меня за руку и мы быстро вышли на улицу. Кажется, я начала понимать почему он так поступил, и мне стало страшно.

Максимовский стал что-то искать в цветнике у подъезда, потом в траве, и на асфальтированной площадке под окнами. Я не задавала вопросов, стараясь не мешать.

Наконец он нашел увесистый булыжник, велел мне отойти к детской площадке и строго наказал никого из случайных прохожих не подпускать ближе.

– Сейчас я брошу камень, если все чисто, позову тебя, если нет… впрочем ты услышишь.

– Ромка… а ты?

– Я оставлю дверь открытой, если что, то останется путь к отступлению.

– Давай милицию вызовем, а?

– Нет, скорее всего там чисто. Просто подстрахуемся. Не бойся.

Роман вошел в подъезд. Через минуту раздался металический лязг, сорвавшихся с петель ящиков… и больше ничего.

– Входи, – крикнул Роман, и я вошла.

Секция валялась на полу, на двух боксах красовалась вмятина. Роман поднял ее, приставил к стене, запросто открыл своим почтовым ключом мою ячейку, и вынул содержимое. Среди газет и рекламных листовок нашлась и небольшая связка с брелком-сердечком.

Ключей от квартиры он мне не дал, лично осмотрел лестничные пролеты, коридорную и квартирную двери. Велел оставаться на площадке, открыл квартиру и вошел внутрь.

Я не сомневалась в правильности его действий, только было немного бейспокойно за него. По его знаку я вошла в свое гнездышко. О событиях, развернувшихся сегодня утром, напоминала лишь пятилитровая банка, оставленная экстерминаторами на кухонном подоконнике. Сумка, от страха брошенная на полу комнаты, теперь лежала у зеркала в прихожей. В спальне я открыла шкаф-купе, и стала складывать на кровать вещи, которые мне могли бы понадобиться на новом месте проживания.

Набралось достаточное количество цветных тряпок и заполнился объемный бьюти-кейс, не могла же я остаться в жилище Максимовского без любимого нижнего белья, и косметики!

– Увлеклась, Парамонова, тут барахла на целый чемодан, – усмехнулся Роман. Его появление в спальне смутило меня, но я тут же нашла ему занятие.

– Ноутбук в гостиной, его сумка в коридоре, собери что нужно, и не маячь здесь, я переоденусь.

– А поприсутствовать?