Джанет Дейли - Игра до победы

– Думаю, что нет.

– Но вы собираетесь когда-нибудь жениться?

Рауль улыбнулся.

– Вы бы не захотели выйти за меня замуж. Я – латиноамериканец. И убежден, что место женщины – это дом. А дома я бываю очень редко.

– Вы считаете, что я всегда преследую какую-то личную выгоду?

– Считаю, что всегда, – сухо подтвердил он.

– А родные у вас есть? – спросила Триша.

– Мать умерла. Отец оставил меня, когда я был совсем маленьким. А другой родни у меня нет.

– Ваша фамилия – Буканан… Значит, вы наполовину англичанин?

– Нет, я аргентинец. – В его голосе звучал оттенок гордости. – Моя страна – это, как принято говорить, плавильный котел национальностей. Как и Соединенные Штаты. Откройте телефонный справочник Буэнос-Айреса, и вы найдете множество таких фамилий, как Буканан, Гонсалес, Циммерман или Карузо. Эти люди некогда приехали туда из Испании, Италии, Англии, Франции, Германии и еще из сотни стран, но все они теперь – аргентинцы.

– Я этого не знала. – Тришa всегда считала, что в Аргентине, как и в Мексике, преобладают испанцы.

– Тогда вам следует читать не только школьные учебники, но и книги по истории. – Рауль внезапно остановился. – Все! Музыка смолкла. Танец закончен.

Он снял руку с талии Триши и шагнул в сторону. Внезапность, с которой он вышел из игры, удивила и обескуражила девушку.

– Я провожу вас к вашей машине, – сказал Рауль.

– Но ведь мы даже не притронулись к шампанскому, – запротестовала Триша.

Бутылка, почти полная, стояла на земле около одного из столбов.

– Мне сейчас не до вина. Можете взять то, что осталось, с собой домой. – Он спокойно разглядывал девушку, держась вежливо, но строго.

Но к тому времени, когда она доберется домой, шампанское согреется и выдохнется. Станет таким же пресным и неинтересным, каким становился этот вечер.

– Но мне совсем еще не надо уезжать.

– Нет, надо. – Рауль взял Тришу за руку и легонько потянул за собой по направлению к автомобильной стоянке. – С минуты на минуты приедет доктор Карлайл осматривать кобылу. Я довольно долго буду занят с ним.

– Неважно. Я могу подождать, пока вы закончите.

– Нет.

Протестовать дальше было невозможно – это выглядело бы совсем уж по-детски, и Триша молча поплелась вслед за Раулем мимо освещенных стойл, подыскивая слова, чтобы переубедить его.

– Завтра я уезжаю, – сказала она наконец.

– А я уезжаю послезавтра, так что в ближайшем будущем мы, вернее всего, никогда не встретимся.

– Почему вы так упорно стараетесь отделаться от меня? – выпалила Триша.

– Я стараюсь уберечь нас обоих от неловкого и затруднительного положения, в которое мы можем попасть. – Он говорил терпеливо, словно убеждая ребенка. – Мне известно, как это бывает. Вы, возможно, удивитесь, если узнаете, что мне в вашем возрасте самому доводилось переживать юношеские разочарования.

– Что мне сделать, чтобы убедить вас, что я не школьница, – безнадежно вздохнула Триша. – Вы мне нравитесь, привлекаете меня. Что же в этом детского, незрелого?

– Ничего, – спокойно ответил Рауль. – Лолита тоже была школьницей.

– Чтоб вам пусто было! – обиженно выругалась Триша.

– Пусть так, – пробормотал Рауль и поддержал девушку под локоть, когда у той подвернулась нога на усыпанной битыми ракушками дорожке. Они подошли к стоянке, и Рауль сразу же определил, на каком автомобиле приехала Триша. Сделать это было несложно – спортивная машина резко выделялась среди грузовых пикапов и старых седанов.

– Ваш бокал, – Рауль протянул девушке блеснувший в свете луны фужер.

– Спасибо.

Избегая смотреть спутнику в глаза, Триша взяла бокал, думая сердито, что он, скорее всего, считает ее избалованной богатой девчонкой, дующейся из-за того, что не может настоять на своем. Впрочем, именно так – или почти так – оно и было.

– Спокойной ночи, Триша.

В первый раз он назвал ее по имени, в первый раз показал, что она – личность, а не подросток, от которого можно ждать одних только неприятностей. И у Триши внезапно вспыхнула надежда, что не все еще потеряно, что в этой завершившейся крахом ситуации можно еще что-то спасти.

– Постойте. – Она доверительно коснулась руки Рауля. – Разве не принято, что бы мужчина после того, как проводил девушку до машины, поцеловал ее на прощание?

Рауль нетерпеливо тряхнул головой. В ночной полутьме его волосы казались скорее черными, чем каштановыми. Лица почти не различить, но Трише показалось, что он улыбается.

Она предвкушала, как его теплые губы прижмутся к ее губам, и почувствовала, как неистово заколотилось сердце. Когда миг этот наконец настал, Триша прижалась к Раулю, но прикосновение его губ оказалось мягким и нежным – так мужчина целует школьницу. Разом вспыхнувшие обида и разочарование заставили девушку отстраниться.

– Рауль, я не девственница. – Триша приподнялась на цыпочки, обвила руками шею Рауля и попыталась заставить его склонить голову. Не обращая внимания на напряженное сопротивление мужчины, она приоткрыла рот и с требовательной страстью прильнула губами к его губам. Она прижалась к сильному телу аргентинца, испытывая возбуждение от прикосновения его мощных бедер к своим ногам. Вкус его губ пьянил девушку, но и Рауля поцелуй не оставил полностью безучастным. И он почти бессознательно ответил на жадный призыв.

Затем его пальцы стиснули запястья Триши, и Рауль силой заставил девушку разжать объятие и опустить руки. Когда он отстранил ее от себя, сердце Триши бешено стучало, а дыхание вырывалось из груди часто и прерывисто.

– Как бы мне хотелось, чтобы вы были у меня первым, – тихо произнесла она.

– Довольно. Пожалуйста, избавьте меня от ваших соблазнов, – сердито посмотрел на нее Рауль.

Кажется, терпение его кончилось, и он не желал более спокойно сносить Тришины выходки. Аргентинец распахнул дверцу автомобиля и помог девушке усесться на водительское сиденье.

– Мы еще встретимся, – сказала Триша, когда Рауль начал закрывать дверь.

Он приостановился, опершись на дверную раму.

– Отчего-то я в этом не сомневаюсь, – неожиданно согласился Рауль с каким-то оттенком смирения, словно покоряясь ее настойчивости, а затем повернулся и зашагал в полутьму.

– Когда мы увидимся опять, я буду старше, – крикнула Триша ему вслед.

Ответа не было.

Триша еще долго сидела в машине неподвижно, глядя, как его фигура скрывается в темноте, пока наконец не пропала окончательно. Тело девушки все еще трепетало от прикосновений его сильных, мускулистых рук, а ее губы до сих пор ощущали вкус его поцелуя.

Она не лукавила, говоря, что хотела бы, чтобы Рауль был первым мужчиной, с которым она испытала любовную близость. Может быть, тогда то, что ей пришлось пережить, не было бы таким постыдным и унизительным. Она помнит, как лежала на одеяле в лесу, ожидая, пока мальчик закончит торопливо скидывать с себя одежду. Она была напугана – подумать только: Триша Кинкейд испугана! – и изнывала от неуверенности, не зная, что делать и чего ожидать.