Елена Веснина - Большие перемены

Через некоторое время началось освоение чердака.

— Ну, вот, Лешка, твой новый кубрик. Хочешь, можешь даже гамак подвесить! — показывал Сан Саныч Леше новое жилье.

— Да нет, это лишнее. Спасибо за то, что помогли устроиться, — поблагодарил Леша.

— Ерунда! Не переживай! Здесь, на чердаке, спокойно: качки не наблюдается. Штормит в основном там, на камбузе, — хитро подмигнул Саныч, указав пальцем вниз.

Маша заверила:

— Ничего, бабушка поворчит-поворчит и успокоится.

— Конечно! Я прямо сейчас с ней и поговорю. А ты, Маша, помоги Леше. Подскажи, что где находится, — сказал Сан Саныч и вышел.

Алеша и Маша тут же обнялись и поцеловались.

— Ты рад, что теперь здесь жить будешь? — с нежностью глядя на Лешу, спросила Маша.

— Конечно! Очень! — с восторгом огляделся вокруг Леша.

— А что Борис Алексеевич сказал, когда ты уходил? — спросила Маша.

Леша нахмурился:

— Не будем об этом. Любые перемены в жизни для него сейчас болезненны.

— Я понимаю. Он очень переживает? — сочувственно взглянула на любимого Маша.

— Да! По глазам было видно, что он не хочет, чтобы я уходил. Только он ничего не сказал.

— А может, тебе надо было остаться? — неуверенно спросила его Маша.

— Но ведь и ты хочешь, чтобы я был рядом! — сказал Леша.

— Я хочу, чтобы всем было хорошо! — тихо сказала Маша.

— Знаешь, я раньше тоже так думал! Но выходит, что так не бывает. — Алеша с грустью посмотрел на Машу и крепко обнял ее.

— Почему ты думаешь, что все не могут быть счастливы одновременно? — заглянула ему в лицо Маша.

— Потому что считается, что легче всего добиться благополучия за счет несчастья других. Многие так и делают, — жестко сказал он.

— Если ты говоришь про своих родителей, то ты неправ. Мне кажется, твой папа должен попытаться понять и простить Полину Константиновну.

Алеша отстранился от Маши, она задела его за живое.

— Нечего тут понимать! А вот простить… Знаешь, можно простить ошибку, а вот многолетний обман вряд ли.

— Но от своей обиды будет страдать прежде всего он сам, — попыталась объяснить Маши.

— А виноваты в этом мама и Буравин! — запальчиво выкрикнул Леша.

Маша покачала головой:

— Нет, твой отец сам виноват.

— В чем же? Он так любит маму, а она его предала! — возразил Леша.

Маша вздохнула:

— Если он ее по-настоящему любит, то должен радоваться, что она нашла свое счастье, пусть и с другим.

— Но почему мама не подумала о нас? Ведь плохо не только отцу, но и нам с Костей, — в голосе Леши проскользнули интонации обиженного ребенка.

— Я уверена, твоя мама очень переживает. Но она и так столько лет ждала. Она же не ушла, когда вы с Костей были маленькими. Согласись, что это было бы больнее, — пыталась оправдать Полину Маша. — Не осуждай свою маму. Тебе же не нравится, что моя бабушка ворчит на нас. Ты ведешь себя так же: обижаешься на маму, как баба Зина на меня… Это банальный семейный эгоизм, ревность.

Леша, помолчав, кивнул:

— Вроде бы, ты права, а с другой стороны… Маш, ты только не расстраивайся! У нас обязательно все будет хорошо.

Алеша вновь обнял ее.

— Я просто не понимаю, почему близкие все время говорят, что желают мне счастья. А когда я почти достигла его, они требуют поступить так, будто им не хочется видеть меня счастливой, — обиженно сказала Маша.

Она положила голову на плечо Алеши. Он заглянул Маше в глаза и, держа ее лицо в своих ладонях, попросил:

— Маш, ты не слушай, что другие говорят! Если мы будем доверять друг другу, нам никакие беды не страшны.

— Понимаешь, они все уверены, что любовь должна пройти испытания и далеко не все их выдерживают, — грустно сказала Маша.

Леша приободрил ее:

— А ты им скажи, что испытания начинаются у тех, кто разучился любить по-настоящему. Потому что когда любишь, этих испытаний и не замечаешь.

И потом, ради тебя я готов на любые испытания! Хочешь — огнем, хочешь — водой!

— Нет уж! Вот этого, пожалуйста, не надо! Были уже и огонь, и вода, — замахала на него Маша.

Леша улыбнулся:

— Хорошо, тогда медные трубы! Вот стану знаменитым капитаном дальнего плаванья. И когда у меня интервью будут брать, я им скажу, что ничего бы без тебя не добился!

Маша неожиданно притихла и спросила:

— А ты обязательно хочешь быть моряком?

— А кем же еще? Конечно, моряком! И притом самым лучшим! Я без моря жизни не представляю! — с воодушевлением сказал он.

Маша тихо спросила:

— А без меня?

Алеша осекся и растерянно посмотрел на нее. Потом притянул к себе, обнял и поцеловал:

— Маш, ну что ты за глупости говоришь! Конечно, ты для меня важнее, чем море!

— Но придет время, и ты уйдешь в рейс, — печально сказала Маша.

— Я обязательно вернусь к тебе, — заверил ее Леша. Но Маша возразила:

— А потом уплывешь снова.

— И буду все время думать о моей любимой! Ты обязательно мне что-нибудь подари. А я буду смотреть на эту вещь и вспоминать тебя. Вот увидишь, разлука пролетит незаметно, — уверенно сказал он и заглянул Маше в глаза. — А ты будешь меня ждать?

Маша прижалась к нему:

— Да, конечно!

— Всегда? Обещаешь? — допытывался Леша, и Маша нежно сказала:

— Да! Потому что ты для меня тоже дороже всего на свете!

— А сегодня? — прошептал Леша.

Маша подняла глаза:

— Что сегодня?

— Сегодня ночью ты будешь меня ждать? — взволнованно спросил он.

Маша медленно наклонилась к его уху:

—Да!

Алеша, смеясь, подхватил ее на руки и закружил.

— Ты что? Опусти! — испугалась Маша, но Леша радостно кричал:

— Нет! Я всю жизнь буду носить тебя на руках! Маша рассмеялась:

— Зачем же всю жизнь?

— А вдруг у тебя будет тесная обувь и ты натрешь ноги? — спросил он.

Маша, смеясь, взъерошила ему волосы:

— Не выдумывай! У меня хорошая обувь. " Алеша осторожно опустил Машу на пол:

— Но у тебя ведь нет свадебных туфель?

Маша покачала головой, и Леша уверенно сказал:

— Я подарю тебе самые лучшие. Вот увидишь! И влюбленные поцеловались.

Самойлов сидел за столом, задумчиво вертя в руках стакан. Перед ним стояла еще не открытая бутылка. Вошел Костя, и Самойлов бросил на него проницательный взгляд:

— Привет! Как прошел день? Судя по выражению лица — не очень?

Костя устало кивнул:

— В точку, папа! День прошел так, что лучше бы не начинался.

— Если тебя это хоть немного утешит, то у меня тоже не сахар, — мрачно сказал отец.

— Вижу… Что ж, давай выпьем! — Костя достал второй стакан и поставил на стол. Самойлов, наливая, поинтересовался:

— Что, проблемы с Катей?