Дженис Кайзер - Ты — моя судьба

— Мама, — сказал Дэниел, — прочти мне этот рассказ. Про быка-буффало.

— Сейчас вряд ли получится, дорогой. Надо возвращаться домой: опять может запуржить.

Это была, конечно, отговорка, он знал. Она хотела увести мальчика отсюда. Итан был расстроен, но не удивлен. С ее стороны было большой щедростью привести сюда Дэниела. Она рисковала. И была близка к тому, чтобы пожалеть о сделанном. Хотя он тоже не знал, как к этому относиться. Даже если бы он повел себя как-то по-другому, это вряд ли изменило бы что-нибудь. Ей бы, конечно, не понравилось, если бы он расстроил мальчика или отдалил от себя, — для нее мучительно видеть его хоть в малейшей степени несчастливым.

Кэт встала, Итан тоже поднялся. Дэниел смотрел на него так, будто не знал, как себя вести. Итан решил помочь ему сориентироваться — взял его за руку. Как и в первый раз, мальчик подал руку.

— Дэниел, — сказал Итан, крепко держа сына за руку, — хочешь, я назову твое индейское имя? Дэниел озадаченно посмотрел на Кэт.

— Что вы имеете в виду — его индейское имя? — спросила она.

— Мы с Бекки выбрали для него и белое имя, и индейское — сразу же, как обнаружилось, что она беременна.

— Она мне этого никогда не говорила.

— Неудивительно.

— Мама, — спросил Дэниел, — у меня есть индейское имя?

— Папа говорит, что есть.

— Бегущий Олень, Дэниел, — сказал Итан. — Так оно переводится. Так звали моего деда. Тебе он приходится прадедом.

Кэт, обняв мальчика за плечи, крепко прижала его к себе.

— Ну, Дэнни, давай одеваться. — Она направилась к стулу, на который они побросали одежду, когда пришли. Книга с индейскими легендами все еще лежала в кресле; Итан взял ее и подошел к Дэниелу. Кэт стояла на коленях, одевая мальчика.

— Спасибо, Кэт, что привели его ко мне, — сказал он.

Она посмотрела на него снизу вверх.

— За что спасибо? Я почти ничего для вас не сделала.

— Надеюсь, я ничем не огорчил вас? Застегнув куртку Дэниела, она встала, посмотрела Итану в глаза.

— Да нет. Если б я была на вашем месте, я бы наверняка выкинула что-нибудь огорчительное, — сказала она и принялась обуваться. — Этот визит подтвердил кое-что… впрочем, это и так ясно как белый день.

— Например?

— Например, что кое-какие вопросы требуют решения. Что есть вещи, которые мы не можем игнорировать.

— Может быть, я чересчур поддался эмоциям. Она застегнула молнию куртки, надела спортивную шапочку и поправила выбившиеся из-под нее волосы.

— Я понимаю.

— Мне бы не хотелось, чтобы вы смотрели на меня как на некую угрозу. Кэт скептически хмыкнула.

— Давайте поговорим об этом потом. Итан посмотрел, как его сын натягивает рукавички, и протянул ему книгу.

— Возьми, Дэнни. Почитаешь дома. Я думаю, вы не будете возражать, Кэт, — добавил он.

Она кивнула. Затем, взяв Дэниела за руку, повела его к двери.

— Вы не против, если я провожу вас хотя бы часть пути? — спросил Итан, берясь за дверную ручку.

— Спасибо… но, я думаю, не стоит рисковать. Сейчас мой отец, скорее всего, в постели, но он может попросить Силию перевезти его на кухню — выпить чашку чая, например…

— Понимаю…

Она открыла дверь. Холодный ветер со снегом ворвались в комнату. Кэт и мальчик, держась за руки, вышли наружу. Дэнни сейчас же поставил санки у крыльца и взобрался на них. Кэт, привычным движением подхватив веревку, повернулась лицом к Итану.

— Я вам принесу обед — чуть позже. Тогда, может быть, и поговорим.

— Хорошо, — кивнул он.

Улыбнувшись ему одними глазами, она двинулась. Мальчик обернулся и еле заметно махнул ему рукой.

— Пока, Дэниел! — крикнул Итан.

Он стоял на крыльце, глядя им вслед, не обращая внимания на морозный ветер, секущий щеки, так что слезы выступили из глаз. Через минуту он вошел внутрь и смотрел, как они удалялись, из окна. Дэниел обернулся еще два или три раза. Трудно было сказать, о чем он думал, но Итан сердцем чувствовал, что он и его сын уже были одно.

Может быть, и Кэт это тоже чувствовала. Может быть, это-то ее и тяготило.

Силия, укладывала в корзинку обед для Итана, Кэт ходила из угла в угол.

— Может быть, мне тоже с тобой пойти? — спросила Силия.

— Нет. — Кэт остановилась. — Спасибо за заботу, но это только кажется, что я расстроена. — И она возобновила свое движение.

— Ты ходишь из угла в угол уже пятнадцать минут, дорогая моя. Это совсем на тебя не похоже. Разве что когда переживаешь за кого-нибудь из своих маленьких пациентов, когда они попадают в больницу. Но сейчас, по-моему, совсем не тот случай, ведь так?

— Да, слава Богу. Если бы кто-то серьезно заболел, это был бы настоящий кошмар. Принимая во внимание, что телефон не работает и в город выбраться нет никакой возможности.

— И кроме тебя есть врачи.

— Есть, но ни одного педиатра поблизости. — Кэт села за стол на крайний стул. — Мне иногда кажется, что я уж отвыкла переживать по поводу своих личных проблем.

— Так все это дрожание рук связано с Итаном Миллзом?

— Э-э-э… да. По правде говоря, не знаю, что я ему буду говорить.

— О чем?

— О Дэнни. О том, разрешу ли я ему снова с ним увидеться.

— А почему бы и нет? — спросила Силия, укладывая в корзину с провизией несколько салфеток.

— Потому что он, по-моему, думает добиться права на попечительство.

— Я понимаю, Кэти, почему это тебя так расстраивает, но и Итана нет причин винить.

— Я знаю. Я бы, пожалуй, чувствовала то же самое, будь я на его месте. Вот почему мне и не по себе.

Силия подошла к плите и стала наливать суп в термос.

— А может быть, он и не добивается официального попечительства? Может быть, все, что ему нужно, — это регулярно встречаться с Дэнни?

— Но и это мне не очень нравится.

— Почему?

— Силия, всего два дня назад этот человек находился в тюрьме с режимом наивысшей строгости.

— Он говорит, его посадили ни за что.

— Судьи так не считают.

— Белые судьи так не считают, — возразила Силия.

Она наполнила термос.

— Ты думаешь, все из-за этого? — спросила Кэт. — Расовый вопрос?

— Я только констатирую факт.

— Ну и что, по-твоему, я должна делать? Позволить Дэнни видеться с Итаном только потому, что в его жилах течет индейская кровь? Признать, что все в человеке зависит от его этнической принадлежности, и ни от чего больше?

— Конечно, нет. Ты знаешь это не хуже меня. И эти обвинительные нотки в твоем голосе мне не нравятся. — Силия аккуратно поставила термос в корзинку; — Я просто говорю, что в данном случае человек вполне может быть невиновным. Они просто хотели его посадить только за то, что он, метис, наполовину белый, наполовину индеец, встал на сторону индейцев.