Марианна Кожевникова - Входи, открыто!

— Веруня не будет, — певуче откликнулась Веруня, — ей не к чему.

— Не верю я тебе, Верка! — Сева подмигнул Сане. — Бабоньке мужик всегда к чему.

— Так то бабоньке, а я — девушка, — так же певуче объявила Веруня.

Сева примолк. Сообщение Веры поразило его воображение, и он невольно задумался.

— На сколько времени подряжаешься? — поддержал внезапно оборвавшийся разговор Саня.

— Месяца на полтора-два, не меньше, — рассеянно ответил Сева. — А может, и больше получится.

— Вон как надолго! — подхватила Вера. — А кто же меня тогда в редакцию поведет?

— Я, конечно, — пообещал Сева. — Но редакция-то не горит. Да и вообще ты — самостоятельная, захочешь, сама устроишься.

— Захочу — устроюсь, но в редакцию вы меня отведете, — ничуть не сердясь, твердо заявила Веруня.

— Вот это я понимаю! Эта девушка своего добьется! — восхитился Сева, обнимая ее за плечи, и тут же деловито обратился к Александру Павловичу: — Саня! Ты когда в Москву? Мне кисти, краски нужны. Я с тобой поеду. Сейчас пойду список составлять, а то непременно что-нибудь да забуду.

— Составляй. В начале той недели поеду обязательно. Мы с Иващенко почти договорились, — со вздохом сообщил Саня.

— Отлично! Тогда я и Алевтину включу в список. Заведующую редакции, — обрадовался Сева. — Собирайся и ты, Верунь! Поедем на работу устраиваться. Разом со всеми делами и покончим. Не сто же раз в Москву ездить!

— Соберусь, — тут же отозвалась Вера. — Заодно и вещи от подруги перетащу. Не возражаете, Александр Павлович?

— Не возражаю. Как позвонит мне Иващенко, день, время уточнит, так и поедем, — сказал Саня.

И тут же запел мобильник.

— Легок на помине, — сказал Саня, нажимая кнопку.

Но звонил вовсе не Иващенко, звонила Ляля. Просила Саню помочь с ремонтом. Она уже все организовала, в издательстве с начальством договорилась, работу возьмет на дом, все, что нужно делать по квартире, скажет. В общем, на время ремонта она готова пожить с Иришкой в Посаде, а Саня пусть поживет в Москве.

— Ты же хотел задержаться в Москве в связи со своими сценарными делами, — говорила Ляля. — Вот и задержись. Будешь спокойно с нужными людьми встречаться. Ездить по киностудиям, на телевидение, заодно и за моим ремонтом приглядишь. Мужской глаз надежнее женского.

Предложение Ляли повергло Александра Павловича в панику. Какие киностудии?! Какое телевидение?! Какой ремонт? Он уже не хотел никаких деловых встреч, а уж Москвы тем более! Он хотел одного: спокойно сидеть и работать у себя дома. Ему вдруг стало здесь так спокойно, уютно, а главное, так работалось!

Саня обвел глазами комнату, ища помощи, поддержки, наткнулся взглядом на Веру, Севу и с несказанным чувством облегчения выпалил:

— Неосуществимо, Лялек! Я жильцов пустил. Предупредила бы меня заранее, я бы подготовился…

— Когда это я давала тебе время на подготовку?! — хлоп, и трубка повешена.

«Никогда не давала, это точно, — подумал Саня. — А зря! Теперь обиделась и тоже совершенно напрасно».

«Жильцы» переглянулись.

— Ляля? Это Ляля звонила? — переспросил Сева, как-то болезненно поежившись. — Я сразу понял, что это она звонит! Удивительная женщина, замечательная, необыкновенная. Мне бы надо ей как-то дать знать о себе. Из Москвы я ей непременно позвоню! — сказал он и добавил с меланхоличной улыбкой: — Если успею, конечно…

Саня дипломатично молчал.

— Ляля? Это Ляля? Я ж с ней знакома, — обрадовалась Вера. — Она в киноцентре работает. А какое предложение, Александр Павлович? Может, я могу…

— Ты не можешь! — неожиданно резко заявил вальяжный Всеволод Андреевич и ушел к себе в комнату.

— Нет, Вера, вряд ли вы с ней знакомы, она не в киноцентре, она в издательстве работает, — пояснил Саня, стараясь загладить Севину грубость. — Ляля — она только для близких друзей, а для всех остальных — Елена Игоревна Калашникова. Милая, умная женщина. Главный адрес моего детства знаете какой? Покровка, дом 46, квартира 16. В детстве я, можно сказать, жил в Лялиной семье. С квартирой Калашниковых у меня столько воспоминаний связано! Моего-то дома нет, его разрушили. Ничего от него не осталось. Так что мое детство, моя юность — это Лялина квартира. Вот вы Москву плохо знаете. (Кто поймет, почему у Сани возникла такая иллюзия?) А мы жили когда-то в самом центре. И учились тоже. Бывало, бежишь из Исторички, и к Ляльке. Очень удобно. И когда праздники, тоже у нее собирались.

Успокоившись, что ему не нужно никуда ехать, Александр Павлович заволновался о судьбе старой московской квартиры, каких уже не много в Москве осталось. Что там сумасшедшая Лялька затеяла? Какой ремонт? Неужели евро? С нее станется! Если евро, нужно остановить! Дорожить надо такой квартирой, а не ремонтировать! Хотя, конечно, разумный ремонт квартире не повредит. В общем, и с Лялей, и с ремонтом следовало, конечно, разобраться, но не сегодня, не завтра, не послезавтра. Без помощи Лялька особо не развернется, так что время терпит. Потерпит и нетерпеливая Лялька.

— Может, ваша Ляля мне с работой поможет? — прервала Вера неожиданным вопросом его размышления.

— Вряд ли. Вы же, кажется, сказали, что книг пока писать не умеете. А она как раз по книжной части. Хотя, может, курьером?

Телефонный звонок прервал их беседу. На этот раз звонил в самом деле Иващенко. Он спрашивал, можно ли назначить встречу на понедельник. Понедельник был тяжелым днем. Саня выторговал вторник. Иващенко уточнил часы, когда будет в офисе и его можно будет застать.

Саня согласился, повесил трубку и со вздохом сообщил:

— Во вторник в одиннадцать едем в Москву! — И добавил: — Пока есть хоть немного времени, пойду поработаю.

Вторник выдался хмурым. Саня смотрел вперед на серую ленту дороги, мучился, что теряет драгоценное время, думал об Иващенко и сценарии с раздражением. И тут же себя успокаивал: нечего злиться и петушиться, сколько он сил на свой сценарий потратил! И если можно сделать это дело, нужно его сделать.

Вера и Сева на заднем сиденье никак не могли договориться, где им встречаться и откуда ехать в Посад, раз Сева должен забрать мольберт, папки, краски, а Вера — сумку с вещами.

— Я заеду за вами в редакцию, — сказал Саня, не оборачиваясь, устав их слушать. — Ждите, пока не приеду. Если сумка подъемная, лучше забрать ее прямо сейчас. На обратном пути заглянем в мастерскую и заберем Севины причиндалы, раз их много. Только пусть все будет готово.

— Вот это я понимаю государственный ум! Вмиг разрешил все проблемы, — восхитился Сева. — Ну, тогда всем привет! Я высаживаюсь первым. Поеду в мастерскую своим ходом, соображу, что буду брать.