Джун Зингер - Съемочная площадка

Примерно в начале июля я получила письмо от Кэсси. Она работала санитаркой в больнице при КУЛА (ее мама была членом правления). Осенью она начнет учебу в КУЛА, а жить будет дома, поскольку это всего в десяти минутах езды. Она будет специализироваться на истории искусств, поскольку ее мать хочет, чтобы она потом работала в музее Блэкстоун. Она также надеялась, что, если получится, сможет ходить и на отдельные занятия на театральном факультете. «Думаю, это было бы здорово», — писала она.

8

Мы отмечали годовщину, год с нашей первой встречи. Я, честно говоря, не думала, что Тодд серьезно отнесется к этому. Я опять вернулась в общежитие после того, как мы все лето прожили с ним в его квартирке, и теперь мы снова вертелись, как могли, сражаясь со временем и недостатком денег.

В тот день я стояла на углу Хай-стрит и Элм и ждала Тодда, чтобы вместе поехать на работу. В то время мы работали в одной столовой — я официанткой, а он развозил обеды на дом. Передо мной остановился старый белый «кадиллак», огромный, как корабль, но я не обратила на него особого внимания, так как с нетерпением смотрела вдаль, ожидая Тодда, который опаздывал уже на десять минут.

— Эй, красотка, может, тебя подвезти?

Не взглянув на машину и на человека за рулем, я хотела уже сказать шутнику, чтобы он уматывал подальше, но тут поняла, что голос мне знаком.

— Тодд! — завопила я. — Что ты делаешь в этой машине?

На нем было шоферское кепи, кожаные перчатки, длинный шелковый шарф, небрежно обмотанный вокруг шеи. Он был похож на персонажей из «Великого Гетсби», во всяком случае, как я их себе представляла.

— Ты хочешь спросить, что я делаю в твоей машине?

— Моей?

— Поздравляю с годовщиной, Баффи Энн. Ты знакома с Тоддом Кингом уже целый год, ну и везет же тебе!

Я просто лишилась дара речи. Я забралась в машину. На сиденье лежало шоферское кепи, кожаные перчатки и белый шарф, такой же, как у Тодда.

— Если я правильно поняла, это тоже мое?

— Ты правильно поняла, — подтвердил он. — Я ведь тоже твой.

— Правда? Знаешь, мне кажется, что я люблю тебя, — призналась я, обматывая шею шарфом.

— Ну, разумеется. Попробуй только не любить!

Естественно, на Сюзанну моя машина не произвела особого впечатления.

— Старая развалюха, не раз битая. С откидывающимся верхом, который не откидывается! Ужасно старомодная!

Обычно, если Сюзанна меня раздражала, я не обращала на нее внимания, но сейчас я почувствовала себя оскорбленной. Я испытывала к своему старому «кадиллаку» такое же чувство, какое мать испытывает к больному ребенку. Конечно, Сюзанна раскатывала в шикарных современных автомобилях в компании шикарных современных мальчиков. Она больше любила спортивные машины. А вообще меняла своих молодых людей с их машинами в зависимости от того, что в данный момент ей было нужно. В прошлом ноябре она стала королевой вечера встречи и, борясь за эту корону, гоняла по университетскому городку на ярко-зеленом «континентале» с откидным верхом, принадлежавшем мальчику по имени Харрис, которому позволила стать своим лучшим другом как раз перед этим событием. Участница конкурса «Королева вечера встречи» должна была появиться в открытой машине. Это была традиция. А вот когда Сюзанна вела борьбу за корону «Королевы мая» нынешней весной, она сдружилась с мальчиком по имени Тейлор, у которого был ярко-красный автомобиль с откидным верхом. В конце концов, нельзя же появляться на людях в одном и том же платье, разве не так?

— Ты просто слепа, — возразила я. — Твоя беда в том, что ты не видишь разницы между мужчинами и машинами, незрячая Сюзанна.

В сущности, если учесть все обстоятельства, быть подругой Сюзанны было не самым легким на свете делом. Я иногда сама поражалась, зачем мне это нужно.

Однажды Сюзанна обвинила Глэдис, вполне достойную чернокожую женщину средних лет, которая убирала холл и места общего пользования в общежитии на нашем этаже, в том, что она украла ее новый розовый шерстяной костюм. С достоинством, подчеркнутым ее явным презрением к «белой швали», Глэдис бросила взгляд на беспорядок, царивший в сюзанниной половине комнаты, затем вытащила из-под кровати ее розовый костюм вместе с комьями пыли, обрезанными джинсами, целой кучей разрозненных и грязных носков, одной черной и одной коричневой босоножкой, двумя кофейными чашками из кафетерия и несколькими использованными салфетками, и вышла из комнаты с выражением крайнего презрения на лице. Но Сюзанна лишь пожала плечами. Ни стыда, ни совести у этой Сюзанны!..

Однако на следующий день Сюзанна все-таки предложила Глэдис большую бутылку виски в знак примирения, и была искренне расстроена, когда Глэдис отказалась ее принять.

Другие девушки с нашего этажа считали Сюзанну самовлюбленной эгоисткой и стервой, с чем я не могла не соглашаться, хотя и была привязана к ней. Она без малейшего колебания могла отбить у другой девушки парня, если он хоть как-то ее интересовал, даже если знала, что та девушка с ума по нему сходит, а Сюзанна все равно собиралась бросить его после одного-двух свиданий. Сюзанна-захватчица.

Нет, я не могла отрицать все те обвинения, которые выдвигались против нее. Однако отрицание и защита — это две разные вещи. И я ее защищала. Совершенно непонятно для меня самой, но я как бы была за нее ответственна. Ко мне приходили жаловаться на нее, как жители квартала приходят жаловаться матери на ее озорного ребенка. И, может быть, лишь я одна видела ее хорошие стороны: у нее легкий характер, она веселая и забавная девушка, с ней интересно. Она как бы оживляла комнату. Искрящаяся Сюзанна.

Я бы никогда не призналась в этом Клео или Кэсси и уж ни в коем случае Сьюэллен, но дело было в том, что я считала ее общество наиболее приятным и интересным, за исключением Тодда, конечно. Иногда мы сдвигали наши кровати и всю ночь болтали и хохотали. Это тоже было немаловажно. Сюзанна была «другом на хорошую погоду», думала я и могла только надеяться, что мне не придется на нее рассчитывать в тяжелые дни. Хотя у меня все же была надежда — правда, очень слабая, — что, возможно, она все-таки сделает что-нибудь для меня.

Да, нас было четверо — Сюзанна, Клео, Сьюэллен и я, хотя мне частенько приходилось напоминать Сюзанне, что Клео также была ее подругой (они вечно ссорились), а Клео и Сьюэллен напоминать, что Сюзанна — их подруга. Тодд называл нас «разнородной четверкой» — «Звезда Сюзанна», «Газированная Клео» — за ее живость и неугомонную энергию; «Святая Сьюэллен» — ну, здесь причины очевидны; и я, Баффи Энн.