Кейси Майклз - Какая еще любовь?

— Так нечестно, — закричала Молли. — Это свинство! Ты мертвый, я тебя уже десять раз убила. Все, Доминик, я выиграла. Ложись и умирай, как положено!

— Еще чего! Ты промазала! — тоже крикнул он, когда последняя пуля шлепнулась далеко справа. Молли бросила дробовик, снова схватила водяное ружье и энергично потянула рычаг, чтобы закачать воду.

— Итак? — Он подошел ближе. — Чего ты ждешь? Стреляй.

Она чуть присела, готовая в любой момент сорваться с места и побежать. Их разделяли всего несколько ярдов.

— Зачем мне стрелять? Ты и так убит.

— А у тебя закончилась вода.

Она показала ему языки снова потянула рычаг. Он заметил, что одежда на Молли совершенно сухая: в нее так никто и не попал.

Пора это исправить.

Он поправил съехавший на глаз галстук.

— Хе-хе. А может, и у меня нет воды. Повезло тебе, как считаешь?

Молли быстро взглянула на его ружье. Ага, он тоже на нулях, отлично. Она отошла к конюшне, где лежали остальные игрушки. Но снять со спины пустые баллоны, чтобы снова наполнить их водой, не успела.

— Так у тебя вода закончилась? — спросила она, немного расслабившись и не ожидая подвоха. — Тогда ничья.

— А вот и нет. — И Доминик выстрелил. Молли с воплем закрылась руками от струи, окатившей ее с головы до ног. Она запрыгала и затопала ногами, но Доминик не унимался. Она закрыла руками грудь, но Доминик не остановился.

Молли снова завизжала. Доминик держал ружье низко, у самых бедер, и продолжал яростно поливать Молли водой.

Зигмунду Фрейду было бы над чем здесь поразмыслить, подумал он, продолжая стрелять.

Наконец струя воды стала тоньше, слабее и наконец иссякла. Он опустил игрушку.

— Ну как, охладилась?

Это была не самая удачная реплика в его жизни. Но если бы он ей сейчас предложил сигарету, она имела полное право уйти, даже не оглянувшись.

Молли откинула назад волосы, чтобы они не лезли на глаза, и посмотрела на Доминика.

А он смотрел на Молли.

На то, как ее зеленая вязаная и насквозь промокшая безрукавка облепила грудь. Груди, левую и правую. Наглядно демонстрируя, что да, Молли сильно охладилась.

— Дядя Ник! Дядя Ник! Мама Бетани хочет с тобой поговорить. Прямо сейчас!

Доминик оглянулся и увидел, что к ним бежит Малыш Тони, счастливый вестник несчастливых вестей. Доминик бросил ружье и стал торопливо расстегивать пуговицы на мокрой рубашке, потом содрал ее с себя и бросил Молли.

— Вот. Надевай.

Молли поймала рубашку и глянула вниз.

— Ай-яй-яй, мальчику еще слишком рано на это смотреть. — Она заслонилась рубашкой, как щитом.

— Почему это мне рано? — пробормотал Доминик. Чересчур громко — он понял это, лишь когда Молли расхохоталась.

Глава 8

Подсушивая полотенцем мокрые волосы, Молли вышла из ванной и увидела Доминика. Он непринужденно сидел в кресле около камина.

— Я постучал, но ты не ответила. Не возражаешь?

— Нет, нет, ни в коем случае. Если не возражаешь ты…

Мда-а, события развиваются стремительно. Особенно в тот момент, когда у нее сердце чуть не выпрыгнуло из груди оттого, что она снова его увидела.

— Я не возражаю.

Светлые волосы Доминика еще не совсем высохли и от этого казались немного темнее; он переоделся в менее официальные брюки цвета хаки и черный шелковый свитер; его карие глаза сияли озорством и, кажется, восхищением. Первые восемнадцать лет своей жизни Молли была практически обделена родительским вниманием. Поэтому очень любила, когда ею восхищаются.

— Вот здорово, что я догадалась захватить с собой в ванную одежду, правда? — Молли присела на туалетный столик.

— Это как посмотреть. Ты как на это смотришь? — с улыбкой ответил он.

Она сделала вид, что не расслышала, и показала ему бледно-желтое полотенце.

— Видел? Это Марта Стюарт [12].

— Вранье. Совсем на нее не похоже.

— Очень смешно. Я хотела сказать «от Марты Стюарт». Я его сегодня обнаружила в магазине и решила купить. В качестве поддержки. Я подумала, после всего, что с ней случилось, должен же кто-то протянуть ей руку помощи.

— В смысле полотенце. Теперь дела у нее пойдут на лад. Ну а все эти игрушки, ты тоже их купила? Только я начал отчитывать племянников за то, что они залезли к себе в дом и достали все эти ружья, как они заявили, что это твое.

Молли сложила полотенце и положила на туалетный столик.

— Я все им подарю перед отъездом. Только свое водяное ружье оставлю. Мы с ним сроднились.

— Они еще сказали, ты скупила почти весь магазин.

— Вот интересно, они сами во всем признались или тебе пришлось применить силу? Ладно, забудь, я пошутила.

Она придвинулась ближе к зеркалу и сморщила нос: он немного блестел. После раздумья Молли решила, что даже если бы он сиял, как начищенный кофейник, ей на это наплевать.

— Все я скупить не могла. На такое никто не способен. Но все равно здорово! Чего только там нет! Еда, игрушки, одежда… садовые шланги.

— Ты купила садовый шланг?

— Нет, но если бы захотела, то сделала бы это. Америка — великая страна.

— Молли, ты меня пугаешь. Я думал, тебе больше по душе «Нойман Маркус».

— И не ошибся. Но все-таки это было здорово. Только пакетов оказалась куча. Ты же сам видел, как мы их разгружали, — между прочим, мог бы помочь.

— Ты меня видела?

Молли открыла ящик, достала насадку для фена и стала ее прикручивать.

— Когда ты за нами подглядывал? Конечно. Правда, ты отошел на несколько минут и не заметил, что мы отнесли часть пакетов к конюшне. А потом ты повязал вокруг головы галстук и направился к двери. Такие большие окна — это очень удобно. Тебе понравилось?

— Да. Правда, за удовольствие надо, платить: придется мне пригласить Бетани и Билли на воскресный обед. Но мне понравилось.

Мгновение он колебался, а потом сказал восторженно, как пятнадцатилетний мальчишка:

— Ты видела? Господи, ну и вмазал я ей!

Молли улыбнулась.

— И теперь ты этим страшно гордишься?

— Нет. Еще чего. Ну ладно, горжусь. Может, с этой девчонкой впервые в жизни обошлись не как со взрослой. Мне ее немножко жаль.

— Мне тоже. — Молли встала и повернулась к нему спиной, слегка расставив ноги. — Наверное, для нее было бы гораздо лучше, если бы она не умела ни петь, ни танцевать. Хотя, подозреваю, тогда мама Билли была бы от нее не в восторге. А теперь прости, я тебя покину на пару секунд. —

Она легко согнулась почти пополам и включила фен.

Сквозь легкое платье она по-прежнему видела Доминика, хотя и вверх ногами. Доминик уставился на Молли; судя по его лицу, он был озадачен, удивлен и восхищен одновременно.

Каким же он становится милым, когда перестает напускать на себя важный вид. А с галстуком на голове и закатанными штанами выглядел он, пожалуй, глуповато. Доминик резвился, как мужчина, который очень давно не веселился, но еще не забыл, как это делается.