Барбара Брэдфорд - Голос сердца. Книга первая

Эта мысль настолько встревожила ее, что она опрометью бросилась к туалетному столику и достала из ящика микстуру от кашля. Катарин держала ее на всякий случай и обычно обходилась без нее, поскольку микстура содержала высокий процент алкоголя и после нее Катарин чувствовала себя слегка опьяневшей. На этот раз она проглотила ее без раздумий и скорчила недовольную гримасу.

Опустившись на стул, Катарин наклонилась вперед и стала внимательно рассматривать свое лицо в зеркале. По крайней мере, выглядела она совершенно здоровой. Катарин ни при каких обстоятельствах не могла позволить себе болеть. Ничто не должно было помешать выполнению ее планов, так тщательно и кропотливо разработанных. Никто и ничто.

С отсутствующим выражением она взяла пуховку и попудрила нос, раздумывая о предстоящих неделях. Как много сил она уже вложила в то, чтобы подчинить себе события, чтобы заставить свои мечты исполниться! Они должны были исполниться. Просто обязаны! На ее нежном молодом лице появилось жесткое выражение, а сердце учащенно забилось. Если все задуманное действительно сбудется, то это будет настоящий триумф. «Не если, а когда», — строго сказала себе Катарин. Она не могла допустить даже мысли о провале.

Раздумывая о предстоящих событиях, Катарин расчесала волосы, небрежно воткнула по гребню с обеих сторон и накрасила губы. Не кинув даже последнего оценивающего взгляда в зеркало, она поднялась и подошла к шкафу. Надев черное платье, черные замшевые туфли и набросив бирюзовый шарф, она накинула черное шерстяное пальто и достала из ящика пару белых перчаток. Наряд дополнила черная замшевая сумочка, взяв которую Катарин направилась к двери.

На какой-то момент ее рука задержалась на дверной ручке. Расслабившись, она глубоко вздохнула, а затем, собрав все свои внутренние ресурсы, Катарин выпрямилась и вышла из комнаты с высоко поднятой головой. Решительной походкой поднялась по каменным ступеням. Актриса до мозга костей, она умела придать своему лицу любое выражение и изобразить любое настроение. Сейчас она выглядела жизнерадостной, беззаботной молодой девушкой.

Заметив ее приближение, Ким извинился перед швейцаром Чарли, с которым дружелюбно болтал у входа.

— Катарин, дорогая, ты выглядишь просто потрясающе! — воскликнул он, и его глаза заблестели. Ким наклонился и чмокнул Катарин в щеку.

Она поблагодарила его с сияющей улыбкой и извинилась за то, что заставила ждать.

— Ну что ты, не стоит извиняться. По крайней мере, за это время закончился дождь. Когда я подъехал сюда, лило как из ведра.

Катарин попрощалась с Чарли, Ким поблагодарил старика за то, что тот помог ему скоротать время, и пара вышла из театра, направившись в узкую аллею, ведущую к стоянке.

— Давай скорей сядем в машину, пока снова не начался дождь, — сказал Ким.

— Послушай, Ким, чем же тебя развлекал старик Чарли?

Ким хмыкнул.

— Он потчевал меня забавными историями о поклонниках актрис, обивавших в свое время театральные пороги. Истории действительно забавные и даже слегка непристойные.

— О, а тебя он тоже причисляет к этой категории? Ты соответствуешь его представлению о современном театральном поклоннике?

— Вероятнее всего, да. И должен заметить, что старый Чарли очень преданно относится к тебе, Катарин. — Глядя на нее сверху вниз, Ким помедлил, прежде чем добавить: — Кстати, Терренс Огден тоже. Он остановился, чтобы перекинуться парой слов со мной, когда уходил из театра, и буквально задыхался от восторга, говоря о тебе, Он интересовался нашими планами на сегодняшний вечер и сказал, что хотел бы видеть нас у Бакстона, что он пригласил нас.

Слово «нас» немало удивило Катарин, но она решила не комментировать эту версию приглашения Терри и лишь медленно сказала:

— Да, он действительно ужинает с несколькими приятелями сегодня.

— Так ты согласна, не так ли?

— Согласна с чем, Ким?

— Что Терри предан тебе. Думаю даже, что он влюблен в тебя, — добавил Ким каким-то неестественным голосом, покашливая в руку.

Абсурдность этого предположения так развеселила Катарин, что она не смогла сдержать смеха. Подняв смеющиеся глаза на Кима, она заметила в тусклом свете уличного фонаря унылое подозрительное выражение его лица и поняла, что ей необходимо сразу же успокоить и разубедить его.

— Ну, конечно же, нет. Он говорил обо мне так восторженно сегодня потому, что я спасла его во втором акте. Представь себе, бедняга вдруг забыл слова. А что касается приглашения, то он просто хотел таким образом проявить свою благодарность.

Катарин сама не до конца верила своим словам. Возможно, Ким был прав в своих предположениях. Этим, по крайней мере, можно было бы объяснить грубую реакцию Терри на ее отказ от приглашения и его комментарии по поводу Виктора. Но она не хотела подтверждать подозрения Кима. Их следовало развеять сразу и навсегда.

— И вообще у Терри бешеная любовь с Алексой Гаррет. Разве ты не знаешь? Об их романе пишут во всех газетах и говорят на каждом углу, — настойчиво добавила Катарин.

— Понятно, — сказал Ким, но в его голосе не прозвучало облегчения, хотя он и знал, что Катарин говорила правду. Он сам видел газетные сплетни о Терри и Алексе. С другой стороны, Терри говорил о Катарин таким тоном, как будто их что-то связывало, и это очень задело Кима.

Стараясь придать своему тону максимально безразличное выражение, что, впрочем, ему плохо удавалось, Ким спросил:

— А почему он всегда называет тебя киской? Не кажется ли тебе, что это чересчур фамильярно?

Это замечание сразило Катарин, и она едва не пустилась в объяснение по поводу того, что сама природа театра предполагает фамильярность, но предпочла обойтись без этого. Понимая, что Ким очень напряжен и что его вопрос порожден искрой ревности, а не желанием обидеть, бросить тень на нее, Катарин объяснила:

— Потому что когда я училась в Королевской академии театрального искусства, Терри увидел меня в роли Клеопатры в «Цезаре и Клеопатре». Ему показалось, что во мне есть что-то кошачье, и с тех пор он называет меня киской.

Ким пробормотал что-то невнятное и, скосив взгляд на Катарин, добавил:

— Я не знал, что вы с Терри дружите так давно. Я думал, что вы познакомились, работая над этой пьесой.

— Я не совсем понимаю, что ты имеешь в виду под «так давно», Ким. Я закончила Академию пару лет назад. Из твоих слов можно сделать вывод, что я дряхлая старушка, — смеясь, произнесла Катарин.

Они подошли к машине. Ким отпустил руку Катарин и открыл дверцу. Он помог ей сесть и сам сел за руль. В пути Ким был необычно молчалив. Они проехали через Хеймаркет, площадь Пикаддили и двигались в направлении Мейфэар. Катарин легко дотронулась до его руки. На ее лице было написано желание окончательно успокоить его.