Елена Файзова - Тайга – закон, медведь – хозяин (СИ)

«Нужно было отправить её домой, как только узнал, что она Кромина. А если станет хуже? Да ни один вертолет в такой мороз не прилетит! Я — дурак. Знал ведь, что девчонка с характером, если кричать, будет только назло делать. Нужно было не ругать, а уговаривать её беречься…» — изводил себя Виктор.

На третьи сутки он оставил спящую Ленку, съездил к староверам и позвонил Рассказовым. Соня все действия друга одобрила и дала несколько дельных советов. Евмен принес молоко, мед, масло и кулек с травами. Степнов изумился: в тайге, в глуши мужик, живущий по непонятной вере, раскладывал перед ним продукты в пластиковых упаковках! Естественно, что бутылки и коробочки были поцарапаны и потерты от многоразового использования, но они стали напоминанием о недоступной Виктору цивилизации. И только пахучая смесь трав была насыпана в ситцевый выцветший мешочек.

Обратно Стеклов ехал уже на взводе. Ему вдруг стало страшно, что Лена там одна. А если ей хуже? Он не стал снегоход загонять во двор, скорее кинулся в избу и обомлел: кровать была пуста, и топчан тоже…

— Лена, Лена! — он выскочил на улицу, добежал до бани, распахнул двери и никого не нашел.

Вернулся в тепло, опять позвал девушку. Белка вылезла из своего убежища и непонимающе уставилась на хозяина.

— Ищи! Лену ищи! Где она? — просил собаку Виктор и тут услышал какое- то шуршание у дальней стены за столом. Рванул стол в свою сторону, уронил на пол эмалированные кружки и у стены увидел Ленку, которая пыталась встать и не могла.

— Ты зачем встала? Что? Тебе плохо? Куда ты? — он поднял её и понес в комнату. — Ты почему в куртке? На улице была?

— Я хотела выйти, дверь не нашла… — заплакала Лена от собственного бессилия.

— Господи! Хорошо, что не нашла… Замерзла бы, — выдохнул Стеклов и прижал к себе девушку. — Не нужно никуда ходить.

Как с маленькой снял с неё куртку и один валенок, а она смотрела на ведро в углу и плакала от стыда.

— Ну что за дела? Я выйду, снегоход на место поставлю. Все нормально, — уговаривал он Лену.

Щелкали дрова в печи, что-то мурлыкал радиоприемник, в доме пахло летом, Виктор заварил травяное лекарство. Лена пила молоко с медом и не могла понять, откуда взялась эта благодать для её больного горла.

— Это же не сухое молоко?

— Нет, это настоящее, я к староверам ездил. Сейчас разолью молоко по тарелкам и заморожу, чтобы не скисло, — уже спокойно отвечал Стеклов. — Мне ещё жир барсучий дали…

— Я это пить не буду! — запротестовала Ленка.

— Да не пить. Спину натереть и грудь… ну горло, в общем… — объяснял Виктор. — Но это позже, пока температуру победить нужно.

— Да нет у меня никакой температуры, — пыталась бодриться девушка.

— Заметно, что никакой нет, сквозняком качает, — усмехнулся мужчина, поддерживая кружку больной. Сама она могла пролить все питье, сил едва хватало, чтобы молоко глотать. — Тебе поспать пора, а я сварю супчик какой-нибудь.

— Виктор Михайлович, можете мне собачку дать? — осторожно попросила Лена. — Подержать только…

Виктора в последнее время раздражало, что она обращается к нему по имени отчеству. Он чуть было не возмутился по этому поводу. И на кой ей собачка? Хочет убедиться, что он никуда её не пристроил?

Но в последний момент мужчина сумел сдержаться.

— Могу, но при одном условии: никаких Михалычей больше, а то я себя пенсионером чувствую.

Хитрая Кромина не сказала: «Хорошо, Витя!». Только «Угу» выдавила,

и уснула, придерживая рукой щенка, уткнувшегося мордочкой ей в шею…

Лена болела, а Стеклов хлопотал по дому и около неё. «Натирания» жиром превратились в сладостную пытку для обоих, но оба делали вид, что ничего такого не происходит.

Ленка заворачивалась в одеяло до подмышек, а потом «доктор», стараясь сдерживать дрожь в руках, осторожно размазывал по белой коже народное средство. Девушка вздрагивала от прикосновений сильных пальцев, невольно вспоминая, какие ласки могут дарить эти руки. Виктору же все время казалось, что Лена мерзнет.

— Тебе не холодно?

— Нет, мне жарко.

И, правда, лицо у неё горело. А домашний врач ужасно переживал:

— Температуру нужно измерить…

И вроде бы он волновался за неё просто как за нечаянную любовницу, за внучку учителя, за дочку хороших знакомых. Но было в этом волнении что-то ещё, самому пока непонятное. Бледная, лохматая, пахнущая противным жиром и какими-то таблетками от кашля, она должна была вызывать у него жалость, брезгливость, недовольство. Но не вызывала.

Ни за одним больным в своей жизни он так не ходил. Заботился о многих, но не ухаживал. Матери нанимал сиделку, отца устроил в лучшей палате больницы, друзей навещал, приносил необходимое, доставал лекарства. В своей фирме нескольким сотрудникам оплатил довольно дорогие операции. Но чтобы сам… И было приятно гладить девичьи плечи и спину. Как-то особенно ладно оказалась сложена внучка Петра Никаноровича…

Лену напрягала эта ситуация. Она не ожидала, что Стеклов будет возиться с ней, как с родной, не могла понять причин его заботы. Девушка попыталась заняться обычной своей работой сразу же после того, как очнулась от горячки, но получила отпор. Виктор не просто запретил ей что-то делать, он ещё и сердился и ворчал, что нужно лечиться основательно.

Кромина отболела уже десять дней и чувствовала себя лучше, а главной мечтой было смыть в бане остатки болезни вместе с медвежьим лекарством.

В сильные морозы баню топили редко — слишком много дров и времени требовалось, чтобы нагреть воду и воздух в стылом помещении. Но перед помывкой полагалось провести генеральную стирку. Стиральный порошок уже закончился, и белье замачивали в щелоке, который научил делать Евмен. Стеклов жег угли, заливал их водой, настаивал и получал мыльный раствор. Лена рвалась стирать, но мужчина справился сам, оставив ей только её нижнее белье.

Девушка, окончательно ошарашенная такой повышенной хозяйственностью Виктора, решила, что он пойдет в баню первым, и приготовилась ждать своей очереди. Но…

— Мыться пойдем вместе, я отвернусь. А одну не пущу! Тебе ещё поплохеет в жаре, — заявил мужчина. У Лены от неожиданности пупырышками покрылась спина, ей казалось, что даже рубашка оттопырилась на лопатках. Спорить не могла — голос пропал.

В бане девушка налила полный таз воды и отвернулась в угол, трусики не сняла, так и мылась в них, а показывать спину было не очень боязно. Она слышала, что Стеклов плещется совсем рядом, но старалась о нем не думать. Но когда он без всяких предисловий взял её одной рукой за плечо, а другой стал возить по спине мочалкой, да потом ещё и окатил полным ведром воды, то все старания накрылись банным тазом. Тут же вспомнилось, какой торс у этого потрясающего мужчины, а руки… И целуется он умопомрачительно!