Тумановская Любовь - Allegro в четыре руки. Книга первая

"Погода льёт слёзы вместе со мной, разгадав нехитрый секрет моей печали…" – подумала я, улыбнувшись в лицо пасмурному дню.

"Я должна обо всём забыть…"

За мной приехал Стас. Он появился в аэропорту в длинном чёрном плаще и классической шляпе, всем своим видом напоминающий тайного агента из американского блокбастера. Это выглядело забавно, если не сказать смешно: его далеко не высокий рост и довольно-таки заметно выпирающий животик, невольно выглядывающий из-под распахнутого плаща, никак не вязались с выбранным им образом, хотя, по мнению Стаса, весь этот маскарад наверняка должен был придавать ему важности и крутости... Изъяны во внешности вовсе не были самыми ужасными его пороками: вся его гнилая сущность, как нельзя лучше, отражалась на лице, которое отталкивало от себя чрезмерным проявлением ехидства и фальши.

Клинковский сухо поинтересовался, для приличия, как я провела отпуск – я так же беспристрастно ответила, что хорошо. После этого он сразу же перешёл к делам и принялся увлечённо рассказывать мне о наших планах на текущую неделю. Затем он отвёз меня домой и поспешно удалился, озабоченный, как обычно, неисчерпаемой "кучей" срочных дел. Мы договорились встретиться в офисе в тот же день после обеда, в пятнадцать часов.

Оставшись дома одна, я стала разбирать вещи, и под руку ненароком попался мой дневник. Я бережно взяла его в руки и, усевшись на полу рядом с чемоданом, стала листать страницы, урывками перечитывая недавние записи.

"Ну вот, ещё одно напоминание о Дёмине… Как же тут забудешь? Описано всё, как нельзя детально! И зачем только я завела этот никчёмный дневник?" – ругало меня моё подсознание.

И действительно, зачем? Ведь я никогда раньше не вела дневников. Мне всегда казалось, что это пустая трата времени, бессмысленное занятие, свойственное девочкам в подростковом возрасте. К тому же, если бы у меня в том самом возрасте и возникло подобное желание, то вряд ли я смогла бы его осуществить. Ведь тогда, в однообразные годы моего скупого детства и утерянной юности, у меня не было ни одной свободной минутки: я всё время играла… А если даже случалось чудо и появлялось хоть какое-то свободное время, я тратила его на сочинение собственной музыки или на книги. Благодаря чтению, я могла хотя бы на четверть часа перенестись в другую реальность и отвлечь себя фантазиями об иной жизни. Конечно же, при условии, что я успевала сделать все уроки, я предавалась общению с книгами поздно ночью при свете ночника, когда родители уже крепко спали.

И вот теперь, буквально незадолго до поездки, мне почему-то захотелось вести дневник. Неужели таким способом я пытаюсь наверстать упущенное и сделать что-то, чего тогда не смогла? Или же мне хочется вернуться в те не столь далёкие годы? Но для чего? Чтобы что-то изменить, откорректировать, исправить… нарисовать линию своей жизни другим цветом или прочертить её в другую сторону? Вряд ли… Я ни за что не хотела бы снова вернуться в то время!

Воспоминания о детстве предстали у меня перед глазами размытыми чёрно-белыми фантомами, после чего растворились где-то в потайном уголке подсознания, чтобы однажды снова вернуться и ожить. В этот момент я поняла, что всё это из-за одиночества…

Вот зачем мне нужен дневник: он – моё лекарство от одиночества… В нём я могу вести с собой долгие разговоры (ведь, больше не с кем), в нём я могу написать все, что чувствую, открыто и искренне. Это словно беседа с зеркалом, словно исповедь души...

Прохлада, ворвавшаяся в комнату сквозь открытое в дальнем углу окно, заставила меня очнуться от нагрянувших, как гроза, мыслей. Дышащий дождевой свежестью тюль вместе со сквозняком донес на себе беспорядочные уличные звуки, и несколько секунд я молча смотрела на него, никак не решаясь встать. В эти мгновенья привычный городской шум рисовал в моём воображении картины ничем не приметного дня.

Потом я, наконец, встала и подошла к окну, намереваясь закрыть его: в комнате стало прохладно. И мне остро захотелось покоя и тишины. Я мельком выглянула на улицу: перед глазами открывался чудесный вид на город и задремавшее под осеннюю мелодию озеро. Там кипела жизнь. И я закрыла окно, оставив всё это по ту сторону стекла.

Этот день закончился не скоро. Я вернулась домой поздним вечером с единственным желанием – поскорее погрузиться в сон. Первый рабочий день оказался напряжённым и сильно меня утомил. Сражённая наповал усталостью, я не стала ужинать, а сразу же направилась в спальню, где меня ждала моя родная двуспальная кровать, застеленная белоснежным бельём с красными маками.

Я остановилась у большого, в изысканной позолоченной раме, зеркала и стала не спеша снимать с себя украшения. А из зеркала грустными зелёными глазами на меня смотрела всё та же маленькая молчаливая девочка из прошлого с её непослушными каштановыми кудрями, ниспадающими на плечи шелковыми волнами. Она улыбнулась мне усталой улыбкой и внезапно исчезла в серебряных лучах дремлющей в небе луны, которая украдкой заглядывала в мою спальню через стеклянную дверь балкона.

Вместо неё в зеркале появилась молодая, красивая, ухоженная женщина с тонким станом и горделивой осанкой. Она была изящна и обворожительно мила. Её непритворная царственная элегантность гармонично сочеталась с причудливой смесью открытости, неприступности и строптивости, которые выдавали себя блеском бездонных глаз. Она благородна и загадочна, немного высокомерна и безгранично амбициозна. Эта женщина – настоящая королева! Она сама хозяйка своей жизни!

На следующее утро я почувствовала себя гораздо лучше. У меня было такое ощущение, что властная госпожа, проснувшаяся во мне вчера, окончательно победила невинное дитя из прошлого. Эту новоявленную честолюбивую леди не могут огорчать мелкие неудачи, тем более, разочарование, связанное с мужчиной… Она сильная и стойкая! А что касается наивной и робкой мечтательницы с грустными глазами и душевными ранами, – она, похоже, ушла навсегда... По крайней мере, мне удалось убедить себя в этом.

Так здорово проснуться дома в своей постели, сладко потянуться и улыбнуться туманному утру! А потом не спеша пройти из спальни в гостиную, на цыпочках подойти к роялю…

Подхожу к нему осторожно и трепетно. Наслаждаюсь его безупречной красотой. А он величаво стоит на небольшом возвышении в центре гостиной, будто дремлет, провожая в забытьё последний сон. Жаль нарушать его покой. Этот чёрный великан совершенен и обворожительно прекрасен даже тогда, когда просто молчит. Однако, стоит лишь коснуться магических клавиш, как он превосходит невероятным волшебным звучанием всю свою внешнюю утонченную красоту.