Знаешь, я не твоя - Ксения Хиж

произошло и никакие искры взаимного притяжения не летели во все стороны. — Забудем.

— Конечно, как скажешь. — Согласился он и все в груди у нее затянуло холодом.

Немного пошатываясь, она больше не глядя на него, бросилась в свою комнату, ощущая, как пересохло в горле, как кружится от волнения голова, как закипает кровь в венах и дрожит тело.

Этого не будет! — кружилось в голове. — Никогда!

После обеда все собрались на площадке у съемочного павильона. Выслушав напутствие режиссера, Анжелика и Кирилл вышли в кадр. Предстояла еще одна сцена с поцелуем. После недавних разговоров все только усложнилось и теперь, от одной только мысли о поцелуе, о губах Кирилла — дыхание Лики предательски сбивалось. Она переживала, что позволит нахлынувшим чувствам овладеть собой, что вдруг она не сможет совладать с разумом и эмоциями, и отдаст ему не наигранную страсть, а настоящую. Немного успокаивало только то, что как ни крути она остается верная себе и дарит ему не поцелуй себя настоящей, а лишь актерскую игру.

И вот, идеально отыграв первую сцену — обычный диалог двух главных героев, она с замиранием сердца приготовилась ко второй…

…В свете софитов они стояли посреди декораций — представляющих комнату — друг против друга. Пока камеры еще не работали, а Альберт не дал команду «мотор», Кирилл улыбнулся, взял её за руку.

— Волнуешься? Не надо, все выйдет идеально. — Он видел, как сменялись, словно буря, эмоции в её глазах. — И я понимаю, что это будет отнюдь не то, о чем я просил утром. Все нормально. Жизнь и игра в кадре — абсолютно разные вещи.

Несмотря на его дружелюбный поддерживающий тон, от прикосновения его рук тело пробил озноб. Анжелика высвободила свою руку, потерла слегка вспотевшую ладонь о джинсы. И вот режиссер дал команду — на площадке все стихли.

Кирилл резким грубоватым движением прижал ее к себе, заглянул в глаза, начал произносить речь. Но Анжелика словно онемела и оглохла. Она слышала свое сценическое имя — Марго, слышала еще какие-то обрывки фраз, но в голове билась только одна мысль: Анжелика ты профессионал, а Кирилл так тем более! И эта страсть, безумие в его глазах — всего лишь игра…

Услышав, что он закончил свою речь, Анжелика обхватила рукой его шею, притянула к себе. Их губы соприкоснулись, и из ее груди вырвался громкий стон, но она даже не заметила этого.

Его губы горячие и сладкие впились в ее рот с такой силой, что даже вздохнуть оказалось сложно. Они оба чувствовали, как нарастает внутри желание, подобно раскаленной лаве оно уносило их за собой. И Анжелика уже не чувствовала земли под ногами, ей казалось, что она уже давно парит в воздухе.

— О, Боже! — выдохнула она как раз в тот момент, когда Альберт дал команду «Стоп».

Раздались громкие аплодисменты, свет стал ярче и больно резанул глаза. Анжелика с трудом отстранилась от Кирилла, словно через толстый слой ваты, услышав его голос:

— Встретимся вечером?

— Да. — Анжелика ответила, не раздумывая. И только в гримерной до нее дошел смысл его слов.

Вечером.

Свидание…

Вечером того же дня она исполнила задуманное. Она опросила всех кого так или иначе собиралась затронуть в книге и, получив согласие, набрала номер редактора. После непродолжительных гудков, трубку сняли:

— Анжелика, детка, привет! — голос на том конце провода был мягкий, дружелюбный. — Ну что, готов новый роман?

— Привет, Натали. — Анжелика улыбнулась, точно зная, что ее редактор тоже улыбается. — Нет, роман еще не готов, но я сегодня же приступлю к его написанию! У меня сейчас съемки у Баранчука.

— О! У самого Альберта Баранчука? — искренне восхитилась девушка. — Ты растешь, раз сам гуру современного кино тебя заметил!

— Да уж, — Анжелика рассмеялась. — У меня есть идея по поводу нового романа, и я постараюсь написать его, пока будут идти съемки. Это будет любовный роман, главными героями которого будут актеры. Я напишу о съемках, об их жизни вне камеры, об их отношениях.

— Анжелика, ты заставляешь меня насторожиться! С чего вдруг такая идея? У тебя столько новых эмоций, что потянет на любовный роман?

— Да нет же! Я тут вовсе не причем, — щеки Лики залила пунцовая краска, она врала, сейчас не только Натали, но и себе.

— Значит новый любовный роман, будущий мега бестселлер?

— Да, любовный, — ответила Анжелика, и перед глазами вновь всплыл образ Кирилла.

— Ну, тогда хорошо, работай! Я верю в тебя!

Анжелика положила трубку, перекатилась по кровати до тумбочки, стянула с нее сценарий на завтрашний день. Прочитав только один абзац, она тяжело вздохнула и с силой прикусила губу. Завтра по сценарию у них будет первая любовная сцена. И это будет чертовски сложно исполнить, но она постарается! Анжелика покачала головой и, решив не нервничать, раньше времени, отбросила сценарий в сторону.

Вынув из прикроватной тумбочки пачку листов, взяв в руки карандаш, Анжелика начала писать:

«…Моя жизнь — это сцена.

Это театр. Его за кулисье, гримёрки, тальк, шуршание платьев и запах пыльных портьер.

Это кино. Свет. Камера. Мотор. Яркий свет софитов, звук хлопушки. Отчаянное сердцебиение в первые секунды, когда ты только входишь в кадр.

Моя жизнь — игра.

Казалось бы, это всего лишь профессия, и она не должна быть основой моей жизни. Но в моем случае все именно так. За кулисами я прячусь от жестокой реальности. На сцене натягиваю маску и, играю роль. Но именно в тот момент я не играю, я живу! Будь бы моя воля, я бы проводила на сцене сутки. Бесконечные. Нескончаемые. Лишь бы не видеть, не слышать, не возвращаться, не вспоминать…

Последний, крайний сезон сериала, в котором мне довелось сниматься подошел к концу, и теперь с одновременным ужасом и надеждой я ждала отпуск. Надеялась, что после успеха телесериала, меня, наконец-то, пригласят на сьемки крупного метра. Сниматься в фильме — вот, чего я желала больше всего на свете. И вместе с тем ужасалась — предстоящий отпуск должен пройти в кругу семьи, в кругу родных — мужа и матери, наедине с которыми я ощущала себя далеко за зоной комфорта, лишней, чужой, убогой…

…Я познакомилась с ним много лет назад. Он часто приходил к нам в дом, он был лучшим другом моего отца. Когда папа умер, он не перестал приезжать к нам, помогал нам деньгами, помог моей матери открыть галерею, заботился обо мне — как отец. Но это был лишь тщательно спланированный отвлекающий маневр. Прошло несколько лет, и он стал моим первым мужчиной…

Я не хотела