Третьего не дано. - ТиссОль

мог я что-то сделать в таком состоянии! Я действительно был вхлам! Даже и не помню подсаживался ли кто к нам или нет! Сидели с ребятами праздновали рождение наследника, а потом я проснулся … И так же, как и вы сбежал, обещая себе всё забыть, как страшный сон и больше никогда не пить. Не поверишь, но с тех пор даже пива не пью! Крепче кваса с тех пор ничего не пробовал! А потом … даже и не знаю, что теперь делать и как сохранить семью. Если моя узнает, то всё!

- А который сейчас час? – спросил Дмитрий. – Может зайдём к ней в неожиданные незваные гости?

- И что это даст? – недоумевал Михайлин.

- Не знаю. Но, во всяком случае, увидев нас вместе, может она и …

- А давайте! Наведаемся и выведем эту дрянь на чистую воду! Теперь я уже на всё смотрю совсем другими глазами и сам могу шантажировать. Может и прокатит.

- Хорошо, идёмте, только возьмите на всякий случай чистый пакетик.

- Зачем? – удивился Михайлин.

- Если представится возможность, то можно взять что-нибудь детское, а там так же, как и я попробуете сделать тест. Чтобы уже наверняка знать.

- Думаете, что он и не мой?

- Не знаю, но … если предоставится удобный момент – постарайтесь воспользоваться. У меня камень с души упал, когда я узнал, что у меня нет детей на стороне. Вам тоже станет легче, когда будете точно знать.

Глава 23

Почти в восемь часов вечера они стояли перед дверью квартиры, в которой проживала Ирина Бахчушина с сыном. По дороге договорились, что Михайлин будет находиться рядом, а в дверь стучать будет Дмитрий. Решили не показывать, что в гости явились сразу два предполагаемых папаши, поэтому стучать в дверь решил Дмитрий. Звонить он не стал, боясь разбудить ребёнка, на тот случай, если он уже спал. Было слышно, что в квартире кто-то находился, но дверь им открывать, видимо, не собирались. Ильинский постучал ещё и ещё раз, давая понять, что уходить не собирается.

Спустя некоторое время дверь всё-таки приоткрылась. Ирина, как и в прошлый раз была одета в такой же легкий халатик. Было понятно, что она не собиралась впускать в квартиру нежданного гостя.

- Ты зачем пришёл? Ванька уже спит, - прошептала она.

- А я к тебе. Поговорить. Не впустишь? – не очень громко сказал Дмитрий и сделал движение, намереваясь войти.

Ирина удивилась и, словно обрадовалась тому, что он сказал, но, почему-то, не спешила впускать Ильинского в квартиру.

- Мы будем разговаривать здесь, на лестничной клетке? – уже громче спросил он.

- Ирочка, кто там пришёл? – послышался мужской голос из квартиры.

Бахчушина замешкалась и немного отступила от двери, чем и воспользовался Дмитрий, войдя во внутрь. Он аккуратно протиснулся и прошёл чуть дальше по коридору, остановившись рядом с входом в кухню, где увидел сидящего за столом мужчину лет пятидесяти — пятидесяти пяти.

- Добрый вечер! – поздоровался Ильинский. – Я пришёл повидаться с …

- А это мой знакомый, вот зашёл … - быстро вклинилась в разговор Ирина, забегая в кухню.

Она так спешила, что забыла запереть дверь, лишь прикрыв её, чем и воспользовался стоящий поодаль и незамеченный ею Михайлин.

- Вечер добрый! – поздоровался второй нежданный гость, появившись в дверном проёме кухни.

- О! А у тебя тут в гостях ещё один отец твоего ребёнка или его дедушка, а может и твой? – не очень громко сказал Михайлин.

Ирина побледнела. Она начала нервно теребить подол коротенького халатика, метая взгляд то на одного мужчину, то на другого, то на третьего.

- Ирочка, что это он говорит? – недобро глядя на Михайлина, а затем на Ильинского, спросил сидящий за столом мужчина.

- Ам, эт…он …, - не зная, что сказать, издавала невнятные звуки Бахчушина.

- Если вы, уважаемый, не знаю кем вы приходитесь данной … - Михайлин замялся, не зная, как назвать или обозвать Ирину, - в общем, не знаю кем вы ей приходитесь, а вот мы, - он мотнул головой в сторону Ильинского, - отцы её ребёнка, которого и содержим уже почти три года. Не так ли, Ирина?

Бахчушина стала красной как помидор. Но это, скорее, было от злости, а не от стыда. Она бросила злобный взгляд на Михайлина и уже собиралась что-то сказать, явно какую-то угрозу, но её перебил всё тот же мужчина:

- Как это отцы? Сразу двое? А я тогда кто?

- А вы, думаю, как и мы, такой же лох-спонсор. Так что, как будем делить ребёнка, уважаемый? Я вот, если, конечно, он мой, решил его забр…

В это время послышался негромкий плач, не то проснувшегося, не то требующего внимания ребёнка, находившегося в детской. Михайлин быстро направился туда. Возможно, это сработал инстинкт многодетного опытного отца, а может и желание воспользоваться ситуацией.

- Ирина! – возмутился третий. – Что за бред он тут нёс и куда это он пошёл?

Бахчушина уже было хотела последовать за Михайлиным, но её остановили слова Ильинского:

- Не беспокойтесь, я уже в курсе, что Ванька не мой сын и, как выяснилось, не имеет ко мне никакого отношения. Я, собственно, поэтому и пришёл поговорить, а вернее сказать, что на этом моё спонсорское содержание прекращается и платёж за август был последним. Шантажировать меня тебе больше нечем – жена всё знает.

Ирина стояла уже бледная почти под цвет кафеля, которым была отделана кухня, и ловила воздух ртом, пытаясь что-то сказать, но тщетно.

- А вам, уважаемый, не знаю кто вы и кем вам приходится эта мошенница, - он обратился к незнакомцу. - Но на случай, если и вы считали этого ребёнка своим и так же, как и мы содержали его, советую сделать тест.

- Что?! – возмутился мужчина и привстал из-за стола.

- Я, кстати, тоже прекращаю своё спонсорство, - раздался голос Михайлина, появившегося у кухонного прохода с ребёнком на руках.

Он отдал ребёнка Ирине и продолжил:

- А на тебя, мошенница, если только хоть что-то пикнешь моей жене, я подам в суд! И поверь мне, отсужу не только всё, что я тебе проспонсировал, но и моего сына.

- Он не твой! – нервно выкрикнула Бахчушина, напугав ребёнка, который заплакал.