Соболиная Вершина - Девни Перри

Вэнс не сказал мне ни слова этим утром. Он не казался злым, по крайней мере, на меня. Когда я попросила подвезти меня до ранчо, Лайла вызвалась добровольно. Поездка была тихой. Неуютной. В основном, я думаю, она не знала, что сказать. Как все исправить.

Но единственным человеком, который мог все исправить, была я сама. А сейчас это казалось невозможным.

Одна пьяная ночь, и я все испортила.

Может, я все-таки была похожа на нее?

Где был папа? Он был нужен мне сегодня. Мне нужно было посмотреть на него и вспомнить, что я его дочь. Что у меня его волосы. Его лицо. Его глаза.

А не ее.

Мне нужен был папа.

Темп принятия моего душа сменился на механический. Я быстро смыла с себя запах бара «У Вилли», затем обернула полотенце вокруг талии и подошла к шкафу. Облачившись в свой самый теплый базовый наряд, штаны с флисовой подкладкой и теплый свитер, я расчесала мокрые волосы и закрутила их в узел на затылке. Затем надела шерстяную шапку и вышла из спальни.

Мои ключи лежали рядом с учебниками и ноутбуком на кухонном столе. Я планировала сегодня готовиться к предстоящему тесту по курсу «Теория и исследование личности». Но вместо этого я взяла ключи и стащила пальто с крючка. Положив перчатки в карман, пристегнув рюкзак к плечам, я влезла в ботинки и побежала вниз по лестнице.

Лобовое стекло моей Honda покрылось тонким слоем льда, поэтому я завела двигатель и очистила его достаточно, чтобы можно было ехать, прежде чем скользнуть внутрь

Я крепко сжала руль и отказывалась смотреть на дом Энн и Харрисона — на грузовик Матео — пока ехала по дорожке.

Шоссе было пустынным, так как было слишком рано для движения в воскресенье. Я проехала по трём окружным дорогам к парковке в нескольких милях от Куинси. Как только машина была припаркована, я, не оглядываясь, пошла, скрывшись за деревьями.

Тропинки от этой стоянки не было, но я пошла по уже мне знакомой через лес.

Именно по этой тропинке я раз в месяц ездила в Куинси. Отец ждал меня в месте нашей встречи, спрятанном примерно в полумиле от дороги. Он был готов бежать, если бы нам пришлось спасаться бегством. В его рюкзаке всегда было все самое необходимое, включая нашу уменьшающуюся пачку денег.

Денег, которые он снял в банкомате, когда мы покидали Айдахо, хватило ненадолго. Когда они закончились, он ограбил сельскую заправку в Орегоне.

Полагаю, это сделало меня его соучастником, не так ли? Я была преступником поневоле.

В то время мы разбили лагерь в Каскадах, и однажды он сказал мне, что собирается на охоту. Один. До этого момента мы всегда ходили вместе.

Отец был умен в вопросах питания. Он всегда следил за тем, чтобы в нашем богатом белками рационе было достаточно жиров. Отчасти поэтому в прошлом году я хотела пройти курс диетологии, чтобы сравнить с тем, чему он меня учил.

Но как бы он ни старался, это не всегда было легко. Когда дичи было мало, а в животе бурчало, пригодилась банка бобов. Поэтому он давал мне короткий список необходимых вещей, которые я должна была купить, когда пробиралась в город.

Деньги, полученные в ту ночь, иссякли слишком быстро.

В тот день, когда отец отправился на охоту в Орегон, он вернулся с целыми карманами денег. Когда я спросила его, как он их достал, он признался, что ограбил заправку.

Мой отец был хорошим человеком. Я любила своего отца. Но он не был идеальным. И его преступления, большинство из них, сохранили мне жизнь.

У него закончились припасы? Может, он ограбил еще одну заправку, на этот раз ради еды, а не денег? Если бы я только смогла найти его, то смогла бы принести ему все, что нужно. Сейчас это было бы проще, чем раньше. Ему не придется охотиться или добывать пищу.

Если бы я только могла найти его. С ним все будет в порядке, если я найду его.

Я пробиралась мимо стволов деревьев и сквозь заросли к нашему старому месту встречи. Снег здесь еще не растаял, и за мной тянулся след.

Я вдыхала воздух, прогоняя похмелье. Когда я добралась до места нашей встречи, я сняла перчатки и закрыла рот руками. Пронзительный свист, вырвавшийся из моих губ, рикошетом разлетелся во все стороны от вечнозеленых деревьев и камней.

Затем лес поглотил его, оставив лишь тишину. В ответ не раздалось ни звука.

Я свистнула еще раз. И еще раз. И еще раз.

Каждый раз я ждала ответа.

Был ли он где-то здесь? Следит ли он за мной, чтобы убедиться, что это безопасно?

— Папа, — позвала я, и мой голос охрип. Я прочистила горло и снова закричала. — Папа!

Ветерок шелестел ветвями над моей головой. В остальном — ничего.

Конечно же ничего. Откуда ему было знать, что я здесь? Глупо было думать, что я приду сюда, а он будет просто ждать. Глупо было думать, что я найду его сегодня, когда я потратила месяцы на безуспешные поиски.

Убежище, которое мы построили как дом, больше не было. Он разобрал его полностью, от стен до потолка, до наших кроватей и стола, который он сделал в качестве прикроватной тумбочки.

От того места, где мы жили, не осталось и следа.

Все просто… исчезло.

Его не было.

Он был нужен мне сегодня. А его не было.

Потому что я оставила его одного.

— Папа! — я вложила в свой крик все, что у меня было. Я закрыла глаза, сжала кулаки и закричала. — Папа!

Ничего.

— Ты сказал, что мы еще увидимся.

Тишина.

Он был где-то там. Он должен был быть там. Он обещал, что мы еще увидимся, а мой отец выполнял свои обещания. Всегда.

Он был жив. Он жив.

— Па-па! — мой голос сорвался, когда я крикнула в последний раз, но некому было услышать мои жалкие попытки докричаться в пустоту.

Некому было смотреть, как я падаю на колени и разбиваюсь на тысячи кусочков.

К тому времени, как я добралась до машины, прошла большая часть дня. Глубокая усталость вытеснила всю грусть, которая еще оставалась в моем сердце. После нескольких часов похода и плача слезы иссякли. Когда я ехала домой, под кожей поселилось знакомое онемение.

Сердце не издало привычной трели, когда я заметила грузовик Матео, все еще припаркованный у дома Энн и Харрисона. Должно быть, они все еще празднуют день рождение