Оставь меня позади - К. М. Моронова

никогда не будет места здесь с нами. Единственный хороший солдат Риøта — это мертвый солдат. И я могу это устроить, Банни. Испытай меня, блядь.

У меня задрожала челюсть, а сила воли к борьбе угасала вместе с моим прерывистым дыханием. Слюна и кровь пузырились на земле возле моей щеки. Он устроился на моём торсе, а когда мои плечи расслабились, он немного ослабил хватку на запястье.

Брэдшоу наклонился вперёд, пока его горячая маска не коснулась раковины моего уха. — Если бы я действительно хотел убить тебя, мой клинок уже был бы в твоей спине. Ты не можешь сражаться в ближнем бою. Ты не можешь защитить себя. А что, если бы ты сражалась с врагами, и они поняли бы, что ты красивая, и забрали тебя к себе на базу? Ты знаешь, что тогда произошло бы? — Мой живот скрутило. Конечно, я знала. Все знали. — Просто уходи. Никто из нас не хочет, чтобы ты была здесь.

— Потому что я из Риøт. — выдавила я, глядя на него с ядом в глазах.

— Потому что я тебе не доверяю. И никогда не буду тебе доверять.

Он смотрел на меня с презрением, и только убедившись, что я поняла его слова, наконец отпустил. Он поднялся, оставив меня в грязи, и пошёл вперёд. Я осталась лежать, тяжело дыша, не двигаясь и думая о чём-то более трагичном, чем то жалкое положение, в котором оказалась.

— Солдаты не плачут, — Голос Дженкинса зазвенел у меня в моей памяти. Его теплые руки тогда легли мне на плечи. — Если ты сдашься, ты умрешь.

Слезы тихо потекли по переносице. Небо темнело, солнце садилось. Шаги приближались, но я не могла найти в себе силы подняться.

— Нелл, — голос Эрена прозвучал мягко и сочувственно, когда он опустился на колени рядом. Меня охватил страх, и голова разболелась. Я заставила себя подняться. Грязь и кровь прилипли к коже, размазываясь, когда я провела рукавом по лицу. Его взгляд смягчился, и он поднял руку к моей щеке, потирая большим пальцем оставшиеся песчинки, красные от моей разбитой губы. — Тяжелый день?

Я сухо и черство засмеялась. — Можно и так сказать.

Эрен сел рядом со мной, опустившись до моего уровня. Он был таким красивым и милым. Его лицо не тронули шрамы, как у Брэдшоу. Однако, несмотря на свою неиспорченную красоту, ему не хватало характерных черт и опыта, которые были у его брата.

— Мне неприятно это говорить, но вы двое на ночном дежурстве, — сказал Эрен с оттенком сарказма, чтобы разрядить обстановку.

— Да, я так и думала.

— Хочешь, я останусь с вами? Я знаю, что с ним сложно.

— Это еще мягко сказано.

Эрен усмехнулся. — Не думаю, что он ненавидит тебя так сильно, как показывает. Он просто не хочет, чтобы кто-то заменил Абрама. Никто из них не хочет… — Он замолчал.

— Солдата мятежника, — закончила я за него, уставившись на тёмный лес.

Он вздохнул и кивнул. — Да.

Я поднимаю бровь и спросила: — Поэтому отряд Малума так долго не отправляли на задания?

Он кивнул, и его идеальное лицо омрачилось хмурым выражением.

— Отчасти. Но основная причина, почему нас решили вернуть в поле, — эта миссия. Она очень важна. Поэтому… — Он снова замолчал, глядя мне в глаза. Боже, его доброта начинала раздражать. Он заставлял меня заканчивать за него.

— Меня назначили.

Он кивнул.

— Я не сдамся. — У меня пересохло в горле. Я не могла пропустить эту миссию. Это был мой единственный шанс добиться справедливости для моего отряда. Для Дженкинса.

Выражение лица Эрена стало ещё более несчастным. — Думаю, он просто не хочет, чтобы с тобой случилось то же, что и с Абрамом. А не только потому, что ты из плохой команды.

Плохая команда. Моё сердце сжалось.

Я покачала головой и вздохнула. — Да, конечно.

Эрен позволил тишине повиснуть, а затем пробормотал: — Пойдём?

Я последовала за ним к Хамви, ждавшему на контрольно-пропускном пункте, и терпела взгляды, которые бросали на меня остальные члены отряда по дороге на базу и за ужином. Я не стала беспокоиться о перевязке или осмотре травмированных коленей. Боль была тупой, пульсирующей, но она хотя бы давала мне на что-то сосредоточиться, кроме презрения окружающих.

Глава 8

Нелл

Брэдшоу держал свою штурмовую винтовку свободно, пока мы стояли в дозоре. Мои глаза уже наливались тяжестью, хотя прошло всего несколько часов. Ночь была темнее обычного из-за плотного облачного покрова. Даже лесные твари притихли под этой гнетущей тишиной.

Он не произнёс ни слова с момента нашей стычки ранее. Я на мгновение закрыла глаза. Так было лучше. Лучше оставаться отстранённой, если вдруг что-то случится на настоящей миссии. Я пыталась быть с ним дружелюбной, но он явно не хотел иметь со мной ничего общего.

— Кажется, я что-то услышал, — шепнул Брэдшоу. От звука его голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я резко открыла глаза и тут же насторожилась, но ничего не услышала.

— Где? — тихо спросила я. Он кивнул вперёд, и я, взяв инициативу, медленно пошла в указанном направлении, внимательно оглядываясь по сторонам в поисках признаков опасности. Я остановилась примерно в шести метрах от нашего поста.

— Ничего не вижу, всё чисто… — начала я, но не успела договорить.

Сильный удар в спину заставил меня рухнуть на землю. Я смягчила падение руками, но боль всё равно отозвалась во всём теле. Мысли вихрем проносились в голове.

Подняв глаза, я увидела Брэдшоу, стоящего надо мной, а по бокам — Джефферсона и Пита. Ужас глубоко проник в грудь.

— Какого хрена вы творите? — прошипела я, пытаясь подняться, надеясь, что это просто нелепая шутка, а не то, что я подумала.

Как только я поднялась на колени, Брэдшоу грубо толкнул меня обратно на землю. На этот раз он оседлал меня, прижав мои руки и грудь своим весом.

Я отчаянно извивалась под ним. Страх пронизывал мои кости, дыхание участилось, становясь сдавленным и хриплым.

— Второе нападение за день? Ты такой гребаный продуктивный психопат! — закричала я, злобно плюнув ему в лицо. Мое сердце бешено билось о ребра, и единственное, что я вижу, — это мучительные ледяные голубые глаза Брэдшоу. Он игнорировал меня, но Джефферсон и Пит переглянулись с каким-то сомнением, словно не до конца понимали, во что он их втянул.

Я попыталась сосредоточиться на гневе. Страх ослепляет и делает меня иррациональной, по крайней мере гнев немного более приземленный. Я делаю глубокий вдох и успокаиваю