Развод с адвокатом - Анастасия Ридд

звук сигнализации. Странно. Я беру в руки мобильный и открываю приложение, которое показывает тревогу, связанную с ударом. Наспех надеваю на себя первую попавшуюся одежду и почти бегом направляюсь к лифту.

Оказавшись на улице, меня почти выворачивает наизнанку от плохого предчувствия. Сворачиваю за угол и безмолвно ахаю. Картина представляется душераздирающая — моя машина разбита. Я чувствую, как слеза одна за другой стекают, оставляя мокрые отметины на щеках, а сердце подпрыгивает, болезненно метаясь в груди. Я набираю номер телефона единственного человека, который может мне сейчас помочь.

— Денис, привет! — произношу дрожащим голосом.

— Лар, привет! — я слышу в трубке знакомый голос с нотками хрипотцы. Поразительно, но он действует на меня успокаивающе. — Что случилось?

— Твое предложение о помощи еще в силе?

Глава 8.2

***

Несколько следующих часов проносятся как в тумане. Полиция, оформление, допросы, поиск камер, несколько зевак, утверждающих, что видели сам момент разбоя — все это неимоверно изматывает. Весь ужас происходящего заканчивается только глубокой ночью, чтобы завтрашним утром продолжиться снова.

— Лара, ты как? — спрашивает Вяземский, когда мы наконец поднимаемся в номер.

На столе недоеденный ужин, от одного вида которого меня воротит, в углу стоит полностью упакованный чемодан, а рядом находится дорожная сумка с самым необходимым. Это все, что у меня есть на текущий момент времени. Я только грустно усмехаюсь про себя, хоть и хочется выть от разочарования, несправедливости и гнева, которые меня распирают. Как, черт возьми, можно быть таким ублюдком?!

— Лар… — снова зовет Денис, и я медленно поворачиваюсь к нему.

Смотрю в синие словно бушующее море глаза и рыдать хочется еще сильнее от чувства ненужности. Передо мной стоит почти не знакомый человек, готовый примчаться по первому зову, а я до такой степени одинока и несчастна, что обратилась к нему за помощью. К своему подзащитному. Я выгляжу жалкой, и от этого мои страдания усиливаются, становясь невыносимыми.

— Это была память, понимаешь? — я поджимаю губы.

— Он ублюдок, — хрипит Вяземский.

— Я теперь не даже восстановить не смогу.

— Что-нибудь придумаем, — серьезно говорит Денис, заставляя меня испытывать неприятное чувство стыда.

— Прости, Денис, еще тебя выдернула… — лепечу я, сдерживая ком, который уже в который раз подступает к горлу.

Я не успеваю ничего возразить, как меня обвивают сильные мужские руки, утягивая в теплые объятия. Как же уютно. Я утыкаюсь в упругую грудь и беззвучно роняю слезы, поток которых уже не остановить. Мне стыдно, неловко перед Денисом, но в эти минуты я просто не могу быть сильной — я полностью обесточена и разбита.

— Лар, перестань, — говорит твердо. — Ты правильно сделала, что позвонила мне.

— Наверняка у тебя были свои дела, — прикрыв глаза, делаю глубокий вдох и мягко отстраняюсь, — завтра Новый год, праздник и…

— Ну праздник и праздник, — пожимает плечами, — перестань. Лучше скажи мне, что ты собираешься делать дальше?

— Завтра утром я поменяю гостиницу, а после нового года сниму квартиру, — говорю уверенно. Это единственное, что я знаю наверняка. — Сейчас квартир почти нет, я уже звонила по объявлениям.

— Нет, так не пойдет, — он отрицательно качает головой.

— Как не пойдет?

— Ты здесь не останешься даже до утра, — отрезает он.

— Денис, сейчас у меня совершенно нет сил заниматься поисками отеля, — говорю устало. — Тем более, после произошедшего Вадим не сунется сюда. Скорее всего, он топит свое горе где-нибудь в баре подальше отсюда.

— Лар, ты здесь не останешься. Собирайся. И давай не будем спорить, хорошо?

Голос Вяземского действует на меня умиротворяюще. Напрочь отсутствует желание спорить. Впервые в жизни хочется побыть хрупкой женщиной, проблемы которой решит настоящий мужчина, и он же защитит от всех невзгод, внезапно обрушившихся на ее голову.

— Куда мы поедем? — спрашиваю я, прибирая со стола.

— Ко мне.

Я оставляю тарелку на столе и поворачиваюсь к нему. Он смотрит на меня в упор, сунув руки в карманы джинсов, и выражение его лица кажется абсолютно серьезным.

— Денис, это… — запинаюсь, — это слишком.

— Я так не думаю, Лара, — с твердостью в голосе выдает он.

— Денис, а если нас кто-то увидит? Я ведь замужняя женщина, — говорю почти шепотом.

— Мало кому известно, что нас с тобой связывает. Если ты об этом, — он делает паузу. — И к тому же, сейчас глубокая ночь. Не думаю, что ты можешь встретить кого-то из своих знакомых.

— А твоих? Соседи, например.

— Считаешь, они станут меня расспрашивать, для чего я привел красивую женщину в свою квартиру в три часа ночи? — насмешливо произносит он.

Я чувствую себя полной дурой. Мое излишнее беспокойство за свою репутацию сейчас действительно не к месту. Ощутив на своих щеках вмиг вспыхнувший румянец, я отворачиваюсь и, открыв дорожную сумку, начинаю складывать в нее свои вещи.

— Я готова ехать, Денис, — спустя десять минут говорю я, в который раз окидывая внимательным взглядом комнату.

— В ванной все проверила? Ничего не оставила?

— Да, все, — уверенно киваю.

— Тогда поехали, — он берет мой чемодан, дорожную сумку и выходит из гостиничного номера.

Дорога от отеля до элитной многоэтажки, где живет Вяземский, по его же словам занимает чуть меньше часа. Я проваливаюсь в сон сразу же, стоит только ему выехать с парковки.

— Лар, — горячая ладонь накрывает мои пальцы, — приехали.

Я с трудом разлепляю веки и невольно опускаю взгляд на наши руки, испытывая уже знакомый трепет. Осторожно высвобождаю свою и, открыв дверь внедорожника, спрыгиваю на землю.

Пока Денис выходит из машины и забирает чемоданы, я осматриваю дом и придомовую территорию. В центре двора находится высокая ель, украшенная шарами и гирляндой, которая переливается разноцветными огнями. Глядя на нее, я вспоминаю свое детство и то ощущение волшебства, рождающееся где-то глубоко в груди. Удивительно, но сейчас я испытываю нечто похожее, несмотря на ужас, произошедший прошлым вечером.

— Нравится? — Вяземский кивает на елку.

— Да, очень.

— Завтра здесь будут запускать фейерверки, — произносит он, открывая калитку и пропуская меня вперед. — Можно посмотреть и из окна, но я люблю выходить на улицу — больше впечатлений.

— Это точно.

Разумеется,