Венера для Милосского - Инга Максимовская

дай еще денек, – гнушу я, пытаясь собрать воедино скачущие, словно белки, мысли.

– Не могу. У меня и так проблем выше крыши. Или забирайте его, или завтра я его переведу. Сначала в психдиспансер. А потом… Ну, ты же понимаешь, что его там тоже не будут держать? Скорее всего потом отправят в какую-нибудь богадельню.

– Он олигарх, вообще-то, – вздыхаю я. Так себе аргументик, конечно.

– На лбу у него этого не написано. Без документов он просто неопознанное лицо. Мужика никто не ищет. В газетах о его пропаже не написано, по телевизору тоже нет ажиотажа. Так что…

Она права. Черт возьми этот гребаный протокол, которому мы должны следовать. И что мне делать? Что? Дяде Боре его подкинуть, пока суд да дело? Точно. Он же как раз и баллов себе заработает, может даже завод сохранит.

– Зайдешь к пациенту? – устало спрашивает Яна. – Слушай. Он вроде неплохой мужик. Лежит там как овощ, аж жалко. Никому не нужен. Вот ведь как бывает то. Олигарх, а одинокий. Ест кашу, скоро высохнет весь. И побриться бы ему, зарос. Не бомж же. И про тебя он спрашивал, кстати.

– И что, ты мне предлагаешь над ним шефство взять? – интересуюсь я ехидно, и сама себя не слышу, потому что все звуки глушит грохот сердца отдающийся в ушах эхом. Он спрашивал про меня. – Пора мне. Сейчас определю этого амнезийного на постой, а потом…

Что потом? Я не знаю. Зачем я вообще сую сволю дурную голову в петлю. У меня же все наладилось. Я к свадьбе должна готовиться. Документы собирать на усыновление Ваньки. У меня куча дел, и среди них нет и быть не должно этого наглого ядовитого мужика, от которого у меня одни проблемы. И сейчас мне нужно бежать, но…

– Пойдем, навещу бедолагу. И напиши мне список вещей, что ему надо. Я принесу сегодня все. Только решу вопрос с тем, куда его завтра определить.

– Но ты учти, пациенту уход нужен. Реабилитация. Венер…

– Учту, – фыркаю я. Шагаю за доктором Орловой. Дядя Боря вряд ли сможет ухаживать еще и за этим зажратым снобом. Он ведь почти живет в больнице, рядом с Катюшей. Но он мне поможет достучаться до этих придурков в концерне… Точно, нужно нафотографировать поганца Милосского и отправить на электронную почту концерна доказательства того, что я не врала и не хулиганка. А адрес наверняка есть у моего крестного. Господи, надо мне не за Янкой плестись, а бежать ломая сапожки. Домой, под бок к жениху моему шерстяному. И смотреть с ним глупое кино. Запивая его вином. А не участвовать в идиотском арт-хаусе, про олигарха с отшибленным мозгом и героическую, но глупую докторшу.

А вместо этого я захожу в знакомую палату и жадно смотрю на стоящего у окна мужика. У него фигура бога, хоть и схуднул он конечно. И щетина на лице, черная и наверное колкая, ему даже идет. А больничная пижама смотрится на этом небожителе, как седло на корове. И тапки стоптанные… В животе у меня сворачивается тугой ком страха и чего-то еще очень жгучего.

– Здравствуйте, – его губы кривятся в улыбке. А взгляд… Черт, у него глаза сейчас измученные, растерянные. – Простите, я снова забыл ваше имя.

– Венера. Венера Карловна, – блею я жалко.

– Красиво, Венера Карловна. И вы…

Глава 19

Матвей Милосский

– Когда меня начнут пытать я вас сразу сдам. Сразу. Потому что женщины семьи Шац в гневе страшны. А если Роза Хаймовна подключится, то будет дурно не только предателю, мне, то есть, но и всем причастным, – пробубнил Борис Семенович, нервно притопнул ногой и отвел затравленный взгляд. – Документы ваши и телефон я убрал в сейф в моем кабинете. Личные вещи спрятал там же, в раздевалке завода. И если что…

– Я понял, – морщусь я. Голову ломит так, что кажется сейчас она разорвется на части. Зачем мне этот идиотизм? Я вот анализирую и не могу понять. Это мелкая вредная ведьма свела меня с ума, заворожила, не иначе. – У меня еще одна просьба, Борис.

– Если сейчас вы меня попросите выпытать у бундесверских шпионов, откуда у них в явке фотография Джавахарлала Неру, я не удивлюсь. И, кстати эта была бы менее опасная миссия, чем врать Венере и ее бабушке. Поверьте.

– Если сейчас ты не перестанешь нести идиотизм. Я выкину тебя с завода пинком под твой многоумный зад, – рычу я, сам не понимая. От чего злюсь на этого потраханного жизнью мужика. – И плевать мне будет на твою порядочность и честность. Понял?

– Так о порядочности речи то не идет уже. Вы ж меня в иуды перекрасили, дорогой биг босс, – кривит губы Борис Семенович. – Послушайте, Венера моя крестница. Росла с моей дочерью. Я ее знаю с тех пор, как она крошкой совсем была. По колено мне. Так вот… Если вы решите ее обидеть, плевать мне будет и на завод ваш и на угрозы, и на то, кто вы есть. Я ясно излагаю?

– Весьма, – ухмыляюсь. Есть у мужика яйца. Правильное решение я принял все же. Надо будет просто немного его обучить и проконтролировать. Он сможет управлять моим предприятием без приставленного к нему цербера. – Моя просьба вторая касается не Венеры. Мне нужны документы по мальчику детдомовцу. Его зовут Иван Придорожный. Свободен. Кстати, можешь хозяйство принимать. Завод с завтрашнего дня снова под твоим руководством. И не смотри на меня так, я тебя не купил. Хотел бы, заплатил бы меньше. Просто считаю, что в тебе есть потенциал. Но, до первого косяка.

Напрягаюсь. За дверью раздается какой-то шум. Борис тоже замирает на месте, но вдруг срывается и распластавшись по полу заползает под кровать. И очень вовремя. Потому что дверь распахивается как-то слишком резко. Еще один плюсик в копилку добродетелей директора моего завода, и в список идиотизма, в который я зачем-то себя сам загнал.

Она сейчас похожа на боевого воробья. Нос этот ее с горбинкой крошечной, делает Венеру еще больше похожей рассерженную птичку. И глаза… Глаза ее мечут молнии. И кажется прожигают в моем животе дыру размером с кулак.

– Здравствуйте, – почувствуй себя слюнявым идиотом называется мизансцена. Под кроватью тихо хрюкает директор моего завода. Доктор Яна за спиной Ведьмеры, таращит глаза, явно пытаясь мне что-то показать мимикой. Или у нее выходит плохо, или я настолько отупел в этом дурдоме. – Простите. Я не помню вашего имени, – если бы можно было еще более низко свалиться, я бы давно пробил дно.

– Венера. Венера Карловна, – задумчиво тянет чертовка, не сводит с меня глаз своих. Она наверное давно раскусила мой план и теперь просто издевается. И губы облизывает определенно для того, чтобы меня свести с ума окончательно.

– Красиво. И вы… Слушайте, я устал, можно прилягу? – какой позор. Черт. Надо мне срочно под одеяло, чтобы эта мерзавка не дай бог не заметила, что олигарх Милосский страдает «шатровой болезнью». Я дыблюсь ширинкой пижамных штанов как девственник в женской раздевалке сейчас. Какой-то новый симптом безумия это, или…

– Да. Да, конечно. Послушайте, я пыталась найти кого-то из ваших близких, но пока тщетно. У меня идея есть. Можно я вас сфотографирую?

– Меня?

– Ну, да. Отправить хочу ваши фото на электронную почту в ваш концерн, – морщит лоб Венера. Сука, надо же. Я бы не додумался до такого. Вот паразитка, избавиться решила значит. Ну-ну. – У меня крестный наверняка знает адрес.

– Ну, давайте. Какую позу мне принять? Может фото в стиле ню? Я же похож на греческого бога? – скалюсь, как дурак. Она щурится, словно кошка. Нос морщит.

– А вы точно все забыли? – вредный ее голосок словно током проходит по моему загривку, и по моим гудящим от нервного возбуждения чреслам. – Или снобский ядовитый юморок врожденная опция?

– Да, наверное врожденная. Заводские настройки, – хмыкаю я.

– Тогда вам наверное интересно будет узнать, что я не в курсе, похожи ли вы на бога олимпийца. У них мускулатура развита конечно охрененно, но вот то, что ниже… Не одарены