Я разобью твоё сердце (СИ) - Алексеева Дана

Её рванные вздохи и пронзительные стоны ласкают уши. Лиза кусает свои губки и манит сделать тоже самое. Наклоняюсь и оттягиваю её нижнюю губу. Сплетаемся языками в диком поцелуе. Ладонями держу её запястья и под звучные шлепки врываюсь в её волшебные глубины. Погружаюсь в неё как в океан, в котором хочется затеряться навсегда и не вылезать.

Но с Лизой невозможно откладывать оргазм, я хочу её так сильно, что кончаю сравнительно быстро. Мне как будто опять мало… Извергаю сперму на плоский животик и ловлю приятные волны по всему телу. Падаю на спину рядом с девушкой и перевожу дух.

— Доброе утро, малышка, — поворачиваю голову и приподнимаю один уголок губ.

— Доброе, — рассеянно улыбается Лиза.

Щечки покрылись розовым румянцем, ясные глазки весело блестят.

— Разбудил, не дал поспать, — ласково возмущается она.

— Ну простите-извините, — довольно обнажаю зубы.

Подобрав простынь с полу, запачканную в девственной крови, уголком подтираю следы с её животика.

Не торопимся в душ, а просто лежим и балдеем. Я бездумно вывожу пальцем узоры на её спине. Хорошо настолько, что аж тревожно.

— Почему ты так грубо прогнал меня вчера? — переворачивается на бок Лиза и вопросительно смотрит мне в глаза.

Вздохнув, опускаю голову на подушку и закрываю глаза. Блядь, что за допрос. Отлично же лежали…

— Был не в настроении, — отвечаю первое, что приходит на ум.

— М-м, — недоверчиво поджимает губы девушка. — Но занятия тебе больше не нужны?

— Нет, — поворачиваюсь лицом к ней и уже говорю правду. — Занимался, чтобы быть ближе к тебе. Ты мне нравишься.

— Нравлюсь и только?

— Сводишь с ума, — прилипаю к её губам. Целую, чтобы заткнуть слишком говорливый ротик.

Телефон пиликает.

— Это мой, — спохватывается Лиза. Переворачивает подушки и ахает. — Сколько времени? Блина…

Она прочищает горло и с серьезной интонацией отвечает:

— Здравствуйте. Конечно, в силе. Уже еду, немного опаздываю, но скоро буду.

Меня веселит её наглое враньё. Сидит голенькая, растрепанная и важно ведёт диалог с какой-то женщиной. Игриво щипаю её за сосочек — она шлепает в ответ по ладони, сверкая строгими глазками.

Завершает разговор и подскакивает с кровати, как ошпаренная.

— Урок перенесла и забыла! Здесь недалеко, отвези меня, — скрывается её голая задница в душевой.

— Да без проблем, — хохочу я, лениво растягиваясь на кровати.

Кто-то опять звонит. Только уже на мой телефон. Вот пристали с самого утра.

— Здарова, — разрывает динамик бодрый голос Дрона. — Че как там девчонка, не сильно ушиблась?

— Нормально. Зато на Бэхе теперь вмятина. Из-за тебя, гаденыш, — предъявляю другу, который в нас врезался. — Сильно Ламбо пострадала?

— То есть здоровье друга тебе не колышит, да? — умело разыгрывает оскорбленные чувства Дрон. — За тачки переживаешь. Вот сучоныш.

— Да ты живее живых, — ржу. — Смотри, ремонт за твой счёт. Вернешь в том же виде, в котором забрал.

— Да кто тебе её отдаст? Видео не предоставил, гонку не выиграл.

— Не охуевай! Из-за тебя гонка сорвалась. Нормально ездить не можешь.

— Не бузи. Действуем по факту, я итак тебе на уступки пошел. Можем собраться в следующие выходные, ну или все-таки девчонку соблазнишь — вы вроде как сблизились.

Я стреляю глазами в потолок, где стоит камера. Они у меня в каждой комнате. Так что видео есть. Только вот я не хочу показывать на всё обозрение Лизу, чтобы все пялились на неё. Что-то ревностное и собственническое противится этому.

— Тебе показалось, — твердо отвечаю я. — Собираемся в следующие выходные. Чини тачку и найми инструктора.

Он отвечает что-то каверзное в ответ, но я отлепляю телефон от уха, потому что из душа выходит Лиза. Увидев, что я до сих пор валяюсь на кровати и болтаю, она возмущенно выпучивает глаза и напоминает о времени.

— Одевайся, — шипит, как змеюка. — Быстрее! Где мои трусы?

Её искры раздражения — отдельный кайф.

Я смеюсь, и в меня летит подушка. Перехватываю её и прыжком вскакиваю с кровати.

— Да иду-иду, — прохожу мимо и шлепаю её по заднице.

Она взвизгивает, вызывая во мне улыбку. Мечется голенькая по квартире в поисках разбросанных вещей.

— Трусики, кстати, на кухне, — напоминаю не без усмешки. Игриво дергаю бровями. — Их неплохо было бы постирать, они вчера насквозь промокли… Могу одолжить свои.

— Гера! — в меня летит новая порция её искр. Обожаю!

Громко хохоча, скрываюсь в душевой.

Глава 21

Лиза

Звук входящего сообщения в мессенджере нарушает тишину, царящую в читальном зале. Под неодобрительный взгляд библиотекаря, ставлю телефон на беззвучный режим и читаю всплывшее окошко.

Герман: Я соскучился.

Улыбнувшись, отправляю ему поцелуйчик.

Перевожу взгляд на учебник и пытаюсь найти абзац, на котором остановилась. Не успеваю сосредоточиться, как темный экран опять загорается.

Герман: Ты где? Щас приеду.

Мои губы опять растягиваются. Подумав, набираю ответ.

Я: Я в библиотеке. К докладу готовлюсь. Не мешай. Позвоню, как освобожусь.

Убираю телефон в сумку, чтобы не отвлекаться.

Подобрав ноги под стул, упрямо вожу пальцем по строчкам этимологического словаря. Плавно погружаюсь в работу, не отвлекаясь на посторонний шум.

Спустя полчаса чьи-то скрипучие шаги сбивают внимание. Дергаю головой в сторону раздражителя и вижу массивные берцы. Они замирают возле моего стола. Скольжу взглядом вверх — брюки «карго» цвета хаки, черная толстовка, куртка, на плечах которой подтаивает снег. А еще выше — неизменно самоуверенное лицо Заславского с претенциозно выгнутой бровью.

Я теряюсь на его неожиданное появление. Скажем так, Герман вообще не вписывается в таком заведении, как библиотека. Не удивлюсь, если здесь он первый раз.

— Ты зачем сюда пришёл? — сглотнув, залипаю на парня снизу вверх. Как всегда неприлично хорош собой.

Он садится рядом, облокачивается одной рукой на стол, а другой — обнимает меня. От его контактной близости волнующий трепет пробирается под кожу. Вдыхаю терпкий мужской аромат, поддразнивающий нежные рецепторы, и внутри сразу всё поджимается.

— Сказал же, соскучился, — улыбается Герман, его пальцы ласково пробегаются по моей шее и пристают к мочке уха. Щекотно и приятно. Поджимаю губы, чтобы сдержать смешок.

— Прямо настолько?

Влюбленно засматриваюсь на серые глаза, в которых кувыркается игривое настроение. Рвение увидеть меня несмотря ни на что — очень подкупает.

— Ты даже не представляешь, насколько, — склоняется к уху Герман, задевая его губами. Бархатный хрип заражает кожу мурашками. Концентрация и учеба летит к черту. Притаившееся сердце резко подпрыгивает и начинает неистово биться о стенки, как чокнутое.

Набираю ртом воздух, чтобы добавить мозгу кислорода. Алё, не отключаемся!

— Кхм, я еще не закончила, — ерзаю на стуле и утыкаюсь в учебник.

Строчки плывут. Буквы сливаются в какую-то непонятную кашу. Соберись-соберись! Подперев голову рукой, изображаю максимальную серьезность и вовлеченность в умственный процесс. Но пристальный мужской взгляд, выбивающий все процессы организма из привычной колеи, не позволяет спокойно работать.

— Вкусная ручка? — интересуется Заславский с долей иронии.

— М? — поднимаю непонимающий взгляд.

Я и не заметила, что по дурацкой привычке зажимаю губами колпачок ручки.

— Очень, — выпускаю смешок.

— Думать помогает?

— Честно говоря, нет. Когда ты рядом, невозможно сосредоточиться.

— Почему? — дьявольская улыбочка расцветает на мужских губах.

Закатываю глаза, потому что Герман прекрасно понимает, как действует на меня. Больше потравливает своими уточняющими вопросами.

Вдруг его рука ныряет под стол и собственническим образом сжимает моё бедро. Ягодицы моментально поджимаются.

— Герман… — судорожно выдыхаю.