Погонялово "Хомяк" (СИ) - Лестова Ксения Алексеевна

Чего? Это ко мне запоздало пришла белочка, или Юля совсем спятила? На каких она там сайтах полазила в мое отсутствие? А я точно потом вылезу живым из ее койки?

— Милая-а… — протянул я, уже сомневаясь в том, действительно ли хочу ее завалить и кинуть. Вообще, если бы не Хомяк, то сегодня мне было бы не до секса. — А как ты себе это представляешь?

— Я расцарапаю тебе спину и буду слизывать капельки крови с твоей поврежденной кожи, — томно проворковала блондинка. Я засомневался в ее адекватности. — Ну, немного. Чтобы наказание свершилось. Ты же знаешь, что я не выношу вид крови.

В том-то и дело. От одной капельки она может завизжать так, что все стоящие рядом оглохнут. А тут «расцарапаю». Нет, ночью, когда не видно, она подобное уже проделывала. Только не задумывалась о том, что после ее острых ногтей я потом весь покарябанный. Что ж… посмотрим. Меня всегда это только раззадоривало.

— Ну, тогда я готов принять жертву ради тебя, — выдохнул, стараясь не начать ржать раньше времени. — Во сколько?

Юлька понятия не имела, на что подписывалась. И, конечно же, знать не знала, что я собирался с ней сделать. После этого у нее между ног болеть будет и подружкам будет совестно рассказывать о нашем бурном примирении. Я могу…

— Сегодня я полностью свободна, — промурлыкала красотка и отключилась.

Глупая, думает, я настолько к ней привязан. Впрочем, не мне об этом беспокоиться. И, да, ночевать я сегодня конечно же не вернусь, так что goodbye Хомякова.

Маша

Когда дверь за Меркуловым закрылась, я пошла собираться. Состояние было странным. Вроде меня не облили грязью, а все равно гложет какое-то неприятное чувство. С одной стороны, мне не должно было быть до этого никакого дела. А с другой — захотелось огреть этого парня чем-нибудь тяжелым по голове, чтобы перестал строить из себя… не пойми кого. И надо бы задуматься, с чего вообще меня это волнует, а нет. Нет в голове ни одной мысли на этот счет.

Собрав сумку, переоделась в джинсы и свитер и побежала в прихожую. Натянула любимые кеды, стащила с вешалки тонкую курточку и побежала дальше.

У института оказалась раньше, чем планировала. Еще бы… Как на зло и светофор загорелся зеленым вовремя и поезд в метро приехал. Пришлось сидеть на сырой скамейке (ночью шел дождь) и копаться в телефоне, лазая по сети. Хватит с меня зубрежки. Голова и так мутная. И это начало дня, который обещает быть длинным и муторным.

Примерно через двадцать минут постепенно стал подтягиваться народ. Топтаться у урн и затягиваться сигаретами. Пришлось отсаживаться поближе к главному входу. В итоге, когда охрана ее распахнула, я была одной из первых, кто рванул в сторону гардероба. Потом пришлось томиться в ожидании у аудитории, устроившись на теплом и сухом подоконнике (и это был огромный плюс).

Я не то, чтобы легко находила язык с незнакомыми людьми. Чаще всего зажималась и стеснялась общества. Особенно, если никто сам не торопится идти на контакт. В этом плане мне сложно сделать первый шаг. Чаще всего я остаюсь не при делах. Со мной не ищут общения. Как не тороплюсь искать его я сама. Поиск работы не в счет. Тут волей-неволей приходится общаться с потенциальным работодателем. Если покажешь себя слабым и стеснительным, работу можешь и не получить. Приходилось растягивать губы в фальшивой улыбке, брать себя в руки, представляя, что я будто смотрю на незнакомого человека со стороны. И вовсе не я это сейчас разговариваю, словно блею. В этом случае становилось немного легче и спокойнее.

Так с чего меня вдруг потянуло на философию…

Крепкой дружбы у меня ни с кем из группы так и не сложилось. Общалась со всеми, по мере необходимости. На общие тусовки тоже ходила. Радости при этом не испытывала, уставала, как черт и грустила из-за денег, которые были потрачены на бутылочку минералки. Цены в клубах были настолько завышенными, что диву давалась, почему обычная вроде как вода стоит таких бешеных денег.

Из-за того, что не была любителем поболтать, встрять в разговор или перетянуть внимание на себя, одногруппники, пришедшие после меня, удостаивали меня либо коротким «Привяу», либо быстрым кивком. К такому проявлению «интереса» к своей персоне я привыкла. Отвечала парням и девчонкам тем же, предпочитая общению с ними — телефон.

Мимо прошла Ленка, девчонка, с которой я собиралась переговорить в первую очередь. Соскочив с подоконника, сунула телефон в карман джинсов и, придержав девушку за руку, подвела ее к окну.

— Хомякова? — Такой прыти от меня явно не ожидали.

— Да, — кивнула. — Молодец, что не забыла.

— Шутница, — фыркнула одногруппница. — Чего тебе?

Теперь уже она стала протирать штанами подоконник. Села на нагретое место… Смотрит так выжидательно. Надеется, что «скормлю» ей какую-нибудь интересную сплетню? Нет уж, про Меркулова я тут заикаться не стану. Он, конечно, не являлся знаменитостью этого института и о нем тут слыхом не слыхивали. Однако, закон подлости никто не отменял. Вдруг эта любительница слухов о нем знает? Как в таком случае буду выкручиваться?

— Знаешь кого-нибудь, кто готов снять квартиру одну на двоих или троих? Впрочем, я и на четверых согласна, если это не парни.

Устроившись рядом с Леной, сложила руки на груди и облокотилась плечом о стену. Давай, вещай. Время до начала лекции еще есть. Мы можем успеть. Точнее — я. С чего-то надо было начинать. В смысле, с кого-то.

— Слышала, с каким скандалом тебя из общаги поперли, — в задумчивости проговорила девчонка.

— С каким еще скандалом? — встрепенулась, отстраняясь от стены.

— Так это… — на меня с подозрением посмотрели. Сразу стушевалась и снова стала подпирать собой стену. Что она там еще расскажет? — Федорович сказал. В красках поведал, как слезно ты просила его оставить тебя хоть где-нибудь. Хоть у него в каморке.

Челюсть отвисла и поскакала по полу, как можно дальше от своей хозяйки. Мысленно отругала пугливую часть тела, и она соизволила вернуться на место. Или это, в который раз, фантазия расшалилась.

— Старый… — вовремя закрыла рот, чтобы не выругаться. До того, чтобы ругаться как сапожник (ну или как Макс) меня нужно довести до последней точки кипения. А это мало кому удавалось. Когда была помладше, взрывалась негодованием чаще. За время учебы такое случилось всего раз. Помнится, преподаватель по философии целую неделю дергал меня с пересдачей, изводя и выводя на эмоции. С трудом смогла закрыть сессию без троек. И то, даже тогда ругалась тихо и в комнате общежития. Свидетельницей моей ругани была соседка. Больше такого с тех пор не повторилось не разу.

— Кто ж спорит? — фыркнула девушка. — Он может такого наговорить, уши в трубочки заворачиваются. Так ты по какому вопросу? — легко перешла с темы на тему Елена. — Хочешь, чтобы подыскала тебе соседок?

— Просто сказала, если знаешь, с кем можно по этому вопросу переговорить.

— А ни с кем, — развела руками одногруппница. — Все, кого знаю, пристроены.

Настроение сразу стало портиться. Понуро опустив голову, стала размышлять, как быть дальше. К кому еще обратиться? Если Ленка не знает тех, кому нужно жилье, то считай дело труба. Возможно, стоило обратиться к тезке из второго потока. Она тоже та еще болтушка и любительница горячих и не всегда подкрепленных фактами новостей. Надо будет во время перерыва отыскать эту сплетницу и расспросить. Не все потеряно. Просто нельзя опускать руки.

Прозвенел звонок, и мы дружно направились в аудиторию. Преподаватель уже ждал нас там, шурша страницами плана лекции, и нервно покусывал нижнюю губу.

Первая пара прошла для меня быстро. Сидела и записывала за лектором, стараясь не клевать носом. Короткий сон и резкое пробуждение сделали свое дело. Я зевала, боролась с сонливостью, мечтая о чашке горячего крепкого кофе. Проклинала Меркулова, который заявился черт знает когда и разбудил меня. Снова пьяный, снова чем-то раздраженный и непонятный для меня. Он вызывал любопытство вперемешку с раздражением. И даже сочный кусок прожаренного мяса, и отварной картофель, которые я уплетала за обе щеки, не делают этого странного гонщика более привлекательным и интересным для меня. Вот ни капельки… Если только немного… Самую малость. Когда мне начинает казаться, что он не настолько плох. Была в нем загадка. Вроде и хочется ненавидеть всей душой, послать лесом да полем, а не могу. По сути, ничего плохого за последнее время он мне не сделал. Да, язвил, да выпускал колючки. Еще и друзей своих приволок.