Решения, принятые после полуночи - Рейчел Хиггинсон

— Ты выглядишь потерянной.

Я подняла взгляд и обнаружила, что Уилл наблюдает за мной из-за стойки. Я и забыла, что он здесь. Он не пошевелился, но теперь его внимание было приковано ко мне. Как долго он наблюдал, как я дергаю себя за волосы над его меню?

— Я пытаюсь понять, — прямо сказала я ему. — Я и раньше бывала в барах, но ваш список такой обширный.

Его улыбка была горькой, жесткой.

— Это и было целью. Крафтовые коктейли и пиво. Вот почему мы так популярны, — его стальной взгляд скользнул по коридору, ведущему в офис. — Вопреки распространенному мнению.

— В этом есть смысл, — сказала я ему, надеясь найти нейтральное пространство между Уиллом и его братом. — Наверное, я просто не капризничаю в выборе напитков.

Взгляд Уилла вернулся ко мне, его челюсть дрожала. Я думаю, что только что обидела его. Снова. Дерьмо.

— Наслаждаться хорошо приготовленным напитком — это не капризничать.

Мои плечи приподнялись в осторожном пожатии.

— Это не оскорбление. Я просто имела в виду, что предпочитаю простое сложному.

Он наклонился вперед, положив локти на блестящую стойку бара, и сложил руки вместе. Его расслабленная поза была привлекательной, но выражение его лица объявляло войну. Я не хотела с ним общаться, зная, что он, вероятно, все еще не оправился от ссоры с Чарли. Но он был в таком настроении, что я слишком поздно поняла, что избежать конфронтации с ним невозможно. Уилл искал драки. Он хотел крови и резни. Ему нужны были головы на палках и сердца, растоптанные сапогами.

— Я знаю тебя целую ночь, Новенькая. В тебе нет ничего простого или непритязательного.

Моя спина выпрямилась, напряглась, пока я не почувствовала себя достаточно высокой, чтобы смотреть на него свысока. Как будто он знал меня или знал что-нибудь обо мне.

— Что это должно означать?

Он оставался спокойным, собранным, воплощением высокомерной победы.

— Это означает, что не путай незнание со вкусом. Просто потому, что у тебя никогда не хватало смелости заказать что-то из моего меню, это не значит, что тебе это не понравится. Разоблачение — это образование. Изучи меню. Закажи напитки. Исследуй, что тебе нравится, а что нет. А потом возвращайся и скажи мне, что мои коктейли капризны и требуют большого ухода. Но не оскорбляй то, чего не понимаешь.

— Тебе следует последовать своему собственному совету.

Слова вылетели из моего рта, как пуля, резкие, быстрые и точные. Я редко могла постоять за себя. Честно говоря, у меня редко возникала в этом необходимость, потому что никто не переходил мне дорогу. Я была слишком связана на работе, слишком высокомерна, слишком… что-то. Боже, меня затошнило. Я не только случайно втянула Уилла Инглиша в конфликт, в котором не только не была уверена, что смогу победить, но и не хотела принимать участие. Больше всего на свете я ненавидела любые конфликты.

От мысли о работе к горлу подкатила тошнота.

Уилл издал горловой звук и встал во весь рост. Теперь, кто смотрел свысока? Не я. Он был, по крайней мере, на шесть дюймов выше меня, когда мы оба стояли. Я ожидала, что он скажет что-нибудь резкое в ответ, но вместо этого он оттолкнулся от выступа и рывками двинулся по барной стойке. Он поставил стакан и схватил разные бутылки, наливая их, смешивая, помешивая. Он взял медный шейкер и яростно поводил им взад-вперед возле своей головы. Он сорвал мяту с небольшого травяного сада, который они держали сбоку от бара, расположенного под большими окнами. Он аккуратно срезал кожуру с апельсина и свернул ее в красивое произведение искусства с помощью ножа для чистки овощей.

Я наблюдала за ним с невольным восхищением. Столько труда было вложено в этот единственный напиток, столько заботы, мастерства и внимания. Он был прав. Это было нечто большее, чем просто открыть бутылку вина или налить пива. Это был совершенно новый мир, в котором я никогда раньше не бывала. Красивый, сложный язык, которого я никогда раньше не слышала.

— Иди сюда, — потребовал он, когда, наконец, закончил. — Попробуй это.

Сокрушенно вздохнув, я положила меню на место и присоединилась к нему у бара. Напиток пах свежестью, мятой и цитрусовым, заставляя мои вкусовые рецепторы покалывать от предвкушения.

— Я не должна пить, когда я на смене, — серьезно сказала я ему.

Уголок его губ дернулся, как будто он не ожидал, что я это скажу.

— Ты работаешь в баре. Считай это частью твоего образования. Я уверен, что твой босс простит тебя на этот раз.

Обхватив губами холодный край бокала, я наклонила его и сделала глоток. Ожог был неожиданным, но за ним быстро последовало буйство ароматов, которые я наблюдала, как он добавлял по отдельности. Они работали вместе, чтобы создать симфонию вкуса, ощущений и пьянящего алкоголя. Моя рука крепче сжала стакан, удивленная головокружительным приливом удовольствия, заставляющим мою кровь гореть под кожей.

Уилл одобрительно кивнул, даже не дожидаясь моей похвалы.

— Это сегодняшнее специальное предложение, — объяснил он. — Мой взгляд на апельсиновый мятный джулеп, — наклонившись вперед, он выдержал мой пристальный взгляд и понизил голос до шепота. — Видишь ли, я не продаю алкоголь, Новенькая. Я продаю опыт. Воспоминание. Незабываемая ночь в незабываемом баре. В том, чтобы подавать выпивку, есть нечто большее, чем толкать выпивку пьяным людям. Это настоящее искусство.

— Потрясающе.

Мое горло все еще слегка горело, поэтому мой голос звучал хрипло, обжигаясь от напитка, который, возможно, только что изменил мою жизнь к лучшему. Я никогда раньше не знала, что нечто подобное существует. Что что-то может быть таким правильным, таким успокаивающим и таким заманчивым.

Глаза Уилла загорелись огнем от моего комплимента, вспыхнув таким же огнем, который сейчас разогревал мой живот.

— Да, — медленно согласился он. — Это потрясающе.

Тогда я поняла его доводы. Те, которые были у него с братом. Этого бар существовал не для того, чтобы Уилл мог оказывать услуги друзьям. Я была уверена, что это даже не существовало для его зарплаты. Для Уилла Инглиша это была жизнь — сама его душа проявлялась в предприятии, которое он мог отдать другим людям. Дело было не только в том, что его напитки были разными, вкусными и, возможно, даже опасными. Дело было в том, что он полностью отдавал себя их созданию, веря, что то, что он делает, имеет значение.

Я подумала об «Органикс» и о том, как упорно я боролась со своим отцом, чтобы сохранить его чисто органическим. Когда папа хотел сократить расходы и превратить это во что-то простое и