Мама для двойняшек босса - Николь Келлер

обрывает, – я вспомнил тебя практически сразу, Рада. Что дальше?

– Моя Оля – твоя дочь. После той ночи я забеременела и родила девочку. От тебя.

Лука постукивает пальцами по столу, прищуривается, его губы искривляет ехидная усмешка. Он подается вперед и цедит, буквально выплевывая каждое слово:

– И ты думаешь, я в это поверю?

Глава 21

Рада

Реакция Луки, мягко говоря, обескураживает. Я непонимающе хлопаю глазами, не зная, что и ответить. Я его угодно, но не злости.

– Это правда…

– Уверена? – выгибает бровь, продолжая ядовито ухмыляться. – А не от того парня, ради которого ты лишилась девственности со мной?

Я задыхаюсь от злости, от наглости, которую позволяет себе мой босс, а мои щеки заливает румянец возмущения.

– Что ты себе позволяешь?! – я ошарашена. Сбита с толку. Первое желание – вскочить на ноги и уйти, хлопнув дверью, но понимаю, что Лука – единственная надежда на спасение моей малышки. И мне придется от него вытерпеть не только это.

И Лука говорит. Рассказывает те моменты, которых мне не хватало, чтобы понять, почему в то утро я проснулась одна. Что сделала не так. И почему этот парень просто пропал, ничего не объяснив.

– Я в шоке, – в глазах плещутся готовые пролиться слезы. – Не могу поверить, что Женя пошла на такое. Я никогда бы не стала так поступать с мужчиной. Да, я была невинна, но это не было для меня препятствием, недостатком! И я сотню раз бы задумалась, стоит ли связываться с мужчиной, который не хочет быть у меня первым и единственным!

Лука уже смотрит на меня по-другому: внимательно, с осторожностью, но без презрения и злости.

– Да уж, девочка Женя – потрясающий стратег и манипулятор. Так все продумать, да еще и подговорить других..Ладно, ее подружка, она, может, пообещала ей чего, но Серега…так просрать многолетнюю дружбу…

– Мне она сказала, что ты несвободен, и просто развлекся со мной, а утром укатил к своей невесте…– сообщаю тихо, теребя рукав блузки. Прошлое накатывает, бередя старые раны, отчего на душе становится грустно и тоскливо.

Но нам с Лукой нужен этот разговор. В конце концов, у нас общая дочь. Да, он женат, и я определенно точно не планирую уводить его из семьи, но Кнопке нужен папа. Нужен тот, кто будет ее защищать, любить и баловать. Да, он не будет жить с нами, и, возможно, они не будут часто видеться, но моей малышке надо знать, что такой мужчина в ее жизни есть. – И Женя была единственной, кто не поддержала меня с беременностью, а осуждала. В последнюю нашу встречу она сказала, что не стоило раздвигать ноги перед кем попало, сама виновата, и после этого мы с ней не виделись.

Лука откидывается на стуле, смотрит на меня внимательно, слегка щурясь, и неожиданно выдает:

– Она потом приезжала ко мне в столицу дней через десять, якобы узнать о состоянии отца и поддержать. Я выставил ее сразу же, потому что не приезжают к другу в коротенькой юбке и майке с глубоким декольте…

Я потрясена до глубины души, до слез. Ведь, кто знает, не вмешайся Женя тогда, мы с Лукой могли бы быть вместе, счастливы. Воспитывать дочь, у Кнопки был бы отец, которого ей так не хватает. Но она, вот так нагло и эгоистично вмешавшись, разрушила судьбы сразу трех человек.

– Что, правда, моя дочь?

– Да, – ни минуты не медля.

– И она тяжело больна?

Киваю, закусывая губу. Потому что говорить об этом спокойно так и не научилась.

– Я, конечно, верю тебе. Но, сама понимаешь, тест сделать придется…

– У меня нет столько времени. У Кнопки его нет.

– У Кнопки? – хмурится, не понимая.

– Когда Оля родилась, – вспоминаю, улыбаясь, – у нее был крошечный носик, который напоминал кнопочку. Так к ней это детское прозвище и прицепилось.

Лука постукивает пальцами по столу, не сводя с меня взгляда. В кабинете повисает давящая тишина: босс явно размышляет, как ему поступить.

– Сколько?

Я, немедля, называю сумму, скрестив пальцы, в напряжении ожидая ответа Луки.

– Хорошо, я понял. Сейчас дам отмашку бухгалтеру, завтра же вся сумма будет на счете клиники. Но тест все равно проведем. И еще: я хочу познакомиться с дочерью.

– Да, конечно, – поспешно отвечаю, незаметно расслабляясь, и облегченно выдыхаю, едва не плача. – Я не стала бы ее скрывать от тебя. Давно пыталась рассказать правду, но ты меня не слышал.

Лука что-то хочет ответить, но его отвлекает телефонный звонок. Опять. Он, не сводя с меня внимательного взгляда, отвечает.

– Нет! Нет, я сказал! Что, значит, мы должны выплатить штрафы?! Какого…?!

Лука слушает, с каждой секундой все сильнее стискивая корпус мобильного. Отборно матерится себе под нос, резко вставая с места и выходя за пределы моего кабинета, не прощаясь и не глядя в мою сторону.

Я немного расслабляюсь, сама не веря, что Лука меня выслушал, понял, принял тот факт, что он – отец шестилетней девочки, и согласился помочь. Чудо, не иначе.

Но на следующее утро вновь сталкиваюсь с суровой реальностью.

Деньги на счет клиники не поступили.

Я ждала почти до самого вечера, но их все так и не было. Отчаявшись, решила поговорить с Лукой, но, оказывается, он еще вчера ночью улетел в командировку. Его телефон недоступен.

Три дня я жду новостей от Луки или от клиники. Пытаюсь дозвониться, но все бесполезно. Не понимаю, почему он так поступил. За что?! Зачем надо было давать надежду, а потом так жестоко обманывать? Ведь речь идет о жизни маленькой девочки, а не об очередном контракте!

Но последней каплей становится звонок лечащего врача: показатели Кнопки резко ухудшились. Времени ждать больше нет.

И я иду на отчаянный шаг. Эта идея приходит голову спонтанно, и если и тут ничего не получится…Моя малышка обречена.

Я судорожно ищу номер телефона одноклассницы, набираю его, не давая себе ни секунды на раздумья. Крепко зажмуриваюсь, ожидая ответа и слушая длинные гудки. На пятый подруга лениво и на выдохе выдает:

– Алло, слушаю.

– Алиса, это Рада. Я…хочу встретиться с тобой и еще раз поговорить.

Глава 22

Рада

У меня нет времени разбираться, почему Лука, пообещав помочь дочери, не сдержал своего слова. Передумал. Захотел все уже удостовериться в отцовстве…Что угодно. Плевать. У меня нет времени копаться в этом. Мне нужно спасти дочь. Любой ценой.

Даже если придется сдать свое тело в аренду на девять месяцев.

Именно поэтому я сейчас сижу