Отец для двоих - Адалин Черно

наповал его улыбка и искрящийся взгляд. Я улыбаюсь и соглашаюсь на прогулку, но только при условии, что с нами будет Агния.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Дело за малым — как-то сказать Макару, что и весь завтрашний день он проведет с сыном.

Глава 21

Макар

— Пап, смотри!

Я перевожу взгляд на Тимофея, который, только увидев, что я смотрю, падает бомбочкой в бассейн. На то, чтобы убедить его в том, что в нарукавниках он не утонет, ушло полдня. Мы купили ему их в небольшом магазинчике в отеле, надули, надели на руки и… всё. Оказалось, что он патологически боится воды.

Я полдня плавал перед ним вдоль бассейна, показывал, как нужно дышать и убеждал, что воздух в наших легких и есть тот самый надувной матрас. Он будет выталкивать нас наружу при любых условиях. Со Степаном это сработало, а с Тимофеем — нет. Сын упрямо замотал головой и стащил с себя нарукавники, сказав, что ни за что не прыгнет в воду.

— Получилось! — кричит, когда нарукавники выталкивают его на поверхность. — Папа, вышло!

Я поднимаю большие пальцы обеих рук вверх и демонстрирую свое удовлетворение. Я почему-то так и думал, что он прыгнет, когда оставлял его у бассейна, а сам пошел к шезлонгу.

Спустя несколько часов уговоров я решил сменить тактику и сказал сыну, что он не обязан этого делать, если ему страшно. А потом добавил, что очень бы им гордился, реши он все же побороть свой страх.

Через полчаса немого сидения над бассейном сделали свое дело. Тимофей все-таки прыгнул.

Теперь, чувствую, его будет очень сложно оттянуть от бассейна. 

Оля приезжает, когда на улице уже стемнело. Мы с сыном успеваем поужинать и направляемся в свой номер, когда она идет навстречу. Довольная и счастливая, она улыбается, а при виде меня ее улыбка становится куда сдержанней.

— Мамочка! — Тимофей вырывает руку и бежит к ней. 

Она снова широко улыбается, ее глаза загораются. Оля подхватывает сына на руки и целует в обе щеки, к себе прижимает сильнее. Я подхожу к ним, останавливаюсь рядом.

— Привет, — говорю тихо. 

Оля мне кивает и снова переводит взгляд на сына, который начинает рассказывать ей о том, что теперь научился плавать. Она слушает его внимательно, время от времени задает вопросы. Тимофей с довольным выражением лица рассказывает ей о произошедшем за сегодня. Он явно доволен собой. Для него сделать то, чего он всегда боялся — целый подвиг и Оля, как мать, только подпитывает его удовлетворение собой. Хвалит его, говорит, что он молодец, что она всегда в него верила.

Я все это время молча наблюдаю за ней. Она другой вернулась. Улыбчивая и веселая, глаза блестят от удовольствия. Я, конечно, это замечаю. Как и то, что на меня она почти не смотрит, будто игнорирует. Или чувствует вину. Я дышу рядом с ней глубоко и часто, чувствую, как закипаю внутри, хотя внешне стараюсь быть спокойным.

— Какие завтра планы? — спрашиваю, когда она отпускает Тимофея. 

Сын несется к ним в номер с ключ-картой, и мы одни остаемся.

— Меня пригласили прокатиться на яхте. Меня весь день завтра не будет, так что… можете делать, что хочется. 

Одними этими словами она отправляет меня в нокаут. Ее не будет. Она будет кататься на яхте.

— С кем?

Не сразу понимаю, что сказал это вслух.

— Что — с кем?

— С кем будете на яхте.

— С Агнией, — отмахивается Оля. — И с ее братом, — добавляет, словно это незначительная деталь, но я вижу, как едва заметно приподнимаются уголки ее губ при его упоминании.

— Ты выбрала Грецию поэтому?

Оля непонимающе хмурится, смотрит на меня удивленно.

— Почему поэтому?

Она словно не понимает. Или притворяется, или правда не осознает, что я поехал с ней не только ради сына. Я хотел побыть с ней. Наедине. Не знаю, зачем, ведь Оля ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. Даже здесь, на отдыхе, она от меня по максимуму отдаляется и проводит время за пределами отеля. 

— Забудь, — отвечаю. — Хорошо провести время. Мы спросим у гида, куда можно поехать. Выберем что-то интересное, хотя сомневаюсь, что Тимофею захочется куда-то ехать. 

— Кстати, спасибо тебе за это. Я так долго пыталась избавить его от страха воды, но у меня ничего не получалось.

Она улыбается, дарит мне искреннюю улыбку и прощается, скрываясь за дверью.

* * *

Мое утро начинается с вечера прошлого дня. За всю ночь я поспал от силы несколько часов. Одно дело запрещать себе думать о женщине, по которой тоскует сердце, когда ее нет рядом и другое — убедить себя сделать это, когда она рядом. 

Так близко. Протяни руку и возьми, но она не позволяет. Колется. И сразу обозначает границы. В пределах метра мне нет места.

Зато есть место другому. Я вижу ее с ним в холле отеля. Он, видимо, только пришел, а она идет ему навстречу. Выйди я на несколько минут позже, может, и не застал бы картину того, как он ее обнимает.

По-хозяйски кладет руку на ее талию и притягивает к себе. Они стоят в обнимку гораздо дольше разрешенных для друзей нескольких секунд. О чем-то разговаривают. Я стою чуть дальше. Сын в это время увлеченно ест десерт на диванчике и что-то смотрит на планшете.

До меня никому нет дела и первое желание — развернуться и уйти.

Я даже делаю шаг назад, а затем останавливаюсь и решительно направляюсь к ним. Я слишком долго оставался в стороне, чтобы отойти и сейчас. 

— Привет, — мгновенно перехожу на английский, понимая, что мужчина местный.

Он здоровается в ответ, протягивает мне руку, которую я пожимаю чуть сильнее положенного.

Период, когда я ввязывался в драки давно